ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Экспансия - 3, Автор - Семенов Юлиан, , Жанр - Историческая проза, Проза. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Экспансия - 3 Семенов Юлиан Экспансия - 3, Автор - Семенов Юлиан, , Жанр - Историческая проза, Проза. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Семенов Юлиан Семенович Экспансия - 3 Юлиан Семенов ЭКСПАНСИЯ - III ШТИРЛИЦ (Барилоче, сорок седьмой) __________________________________________________________________________ Ну и что, спросил себя Штирлиц, как будем жить дальше? Ты и я, два человека, существующие в одном и том же обличье, но думающие порой по-разному, мура собачья, ей-богу. Почему, возразил он себе, прибегни к спасительному <все разумное действительно>, сколько раз тебя выручал Гегель с его абстрактным, отрешенным от суеты мышлением, выручит и сейчас... Двадцать пять лет я не был в России; четверть века, страшно произнести... Это все ерунда, что я живу ей, грежу ею, изучаю все, связанное с ее трагической и великой судьбой; я похож на доктора, который ставит диагноз, наблюдая пациента через толстое пуленепробиваемое стекло. Я живу здесь, в Барилоче, у подножия Анд, в столице горнолыжного спорта Аргентины, в семи милях от коттеджей, где обосновались физики, среди них есть местные, родившиеся в этой прекрасной стране, есть эмигранты, сбежавшие от гитлеровцев, а есть нацисты, те, которые работали в исследовательских институтах рейха; истинный ученый похож на зрячего слепца, он одержим своей идеей, он редко задумывается над тем, кто в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Другое дело, он преследовал джазы, потому что это американское, не позволял читать Франса и Золя - евреи. Толстого и Горького - русские, но пить он не возбранял, это неправда...

– А как с прелюбодеянием?

– поинтересовался Штирлиц.

– Если вы ариец, это не очень каралось... Другое дело, славянин или еврей... Ну и, конечно, для СС это было закрыто, Гитлер требовал, чтобы коричневые члены партии соблюдали нравственный облик и хранили верность семейному очагу.

Не врет, отметил Штирлиц, а в глазах испуг, здорово, видимо, его накачал Отто, <орднунг мусс зайн>', не хами старшим, милок, не надо.

' <Во всем должен быть порядок> (нем.).

– Выпейте глоток вина, - сказал Штирлиц.

– За это от дедушки не попадет...

– От дедушки ни за что не попадет, его убили нацисты, - ответил Ганс и прерывисто, совсем по-мальчишески вздохнул.

– За его светлую память, - сказал Манолетте.

– Нет на свете людей более добрых, чем дедушки и бабушки...

– Налейте ему розовое - <мендосу>, - попросил Штирлиц, - оно очень легкое.

Ганс выпил свой стакан неумело, залпом, видимо, решил быть мужчиной среди мужчин; обстановка к тому располагала - изразцовая печь, завывание вьюги за окном, угадывавшиеся в молочной пелене склоны гор, красные опоры подъемников,

торчавшие среди разлапистых сосен, двое пожилых мужчин в грубых свитерах толстой шерсти, лица бронзовые, обветренные, в руках спокойная надежность, в глазах - улыбка и доброта.

– Замечательное вино, господин Брунн, - сказал Ганс.

– Спасибо, что вы посоветовали уважаемому сеньору налить в мой бокал именно этого розового вина... Дядя Отто сказал, что мы можем пообедать за его счет, не только выпить...

– Втроем?

– поинтересовался Штирлиц.

Лицо Ганса вновь стало растерянным, совсем юношеским:

– Этого он не уточнил... Он просто сказал, чтобы мы выпили и перекусили за его счет, он возместит...

– Значит, будем обедать втроем, - заключил Штирлиц.

– Не можем же мы пить втроем, а закусывать только вы и я?!

– Конечно, в этом есть определенная неловкость, но...

Штирлиц, сразу же поняв состояние Ганса, подвинул ему телефон:

– Звоните... Если ваш дядюшка ответит, что намерен расплатиться за двоих, тогда я пообедаю с Манолетте, а вы закажите себе еду за собственный счет.

– Не считайте меня полным остолопом, ладно?

– Ганс снова озлился.

– Я приехал из американской зоны оккупации и научился вести себя цивилизованно... В конечном счете можно предъявить дяде Отто счет за питье на троих, а обед, который мы вкусим все вместе, будет означен как угощение на две персоны.

Манолетте рассмеялся:

– У тебя пойдет дело, Ганс! Хорошо, что ты обтерся среди американцев, эти люди знают, как надо делать бузинес.

– Чем занимались в з о н е?

– спросил Штирлиц.

– Чем только не занимался, - Ганс, наконец, открыто улыбнулся, и лицо его сделалось симпатичным и

добрым.