Именно поэтому в руководствах по уходу за кошками советуют при переезде смазывать кошачьи лапы маслом: предполагается, что, если животное периодически, поскользнувшись, врезается в стену, это несколько отвлекает его от размышлений на тему, в какую именно стену оно опять врезалось — в свою или чужую.
Но Грибо путешествовал без проблем, поскольку считал само собой разумеющимся, что весь мир — его большая уборная.
Тяжело приземлившись на крышу сарая, он мягко
двинулся к небольшому открытому окошку.
Грибо обладал еще одним свойством, а именно: он своеобразно и чисто по-кошачьи подходил к вопросу собственности. Его кредо можно было выразить следующим образом: на съедобные вещи право личной собственности не распространяется — еда принадлежит тому, кто первым наложит на нее свою лапу.
Окно источало самые разнообразные ароматы, включающие в себя запах пирогов с мясом и сливок. Протиснувшись сквозь окошко, Грибо приземлился на полку кладовки.
Разумеется, иногда он попадался. То есть его
заставали
на месте преступления.
Это
и в самом деле
сливки. Он направился к цели.
Грибо был уже на полпути к миске, когда дверь отворилась.
Уши Грибо прижались к черепу. Здоровый глаз принялся отчаянно искать пути к отступлению. Но окно находилось слишком высоко, а существо, открывшее дверь, было в длинном платье, которое перекрывало путь старому доброму «нырнуть между ног» и… и…и…
выхода не было…
И тут когти его впились в половицы.
О
нет… неужели опять началось?..
В морфическом поле Грибо что-то щелкнуло. Налицо была проблема, с которой в личине кота справиться было невозможно. Что ж, тогда изменим подход…
С грохотом посыпалось столовое серебро. Под напором поднимающейся все выше головы полки по очереди ломались. Затем лопнул мешок с мукой, рассыпая белую пыль и уступая место стремительно расширяющимся плечам.
Повариха в ужасе взирала на происходящее. Затем опустила глаза. Потом опять посмотрела вверх. После чего, как будто ее взгляд тащили лебедкой, снова вниз.
А потом она завопила.
И Грибо завопил.
Быстро схватив тазик, он прикрыл ту часть тела, которую в бытность свою котом потребности прикрывать никогда не испытывал.
И завопил опять — на этот раз потому, что облил себе все ноги теплой свиной подливкой.
Лихорадочно шаря пальцами, он нащупал большую медную форму для желе и, прижав ее к паховой области, рванул напролом. Прочь из кладовки, через кухню, через столовую, — и в ночь, на свободу.
Шпион, который как раз ужинал в компании с путешествующим торговцем, положил нож на стол.
— М-да, такое не часто увидишь, — заметил он. Что? — Торговец уже давно разучился удивляться.
….. — Подобную медную форму для желе. В наше время она стоит приличных денег. У моей тетушки такая была.






