— Будем надеяться, что ты прав, — ответил молодой, и полицейские продолжили свой ночной обход. Когда они миновали дом под названием «Бичвуд», звук их шагов стал почти не слышен.
Джули налила в чашку подогретое молоко и отпила немного для пробы. Она ничего не имела против, чтобы молоко обожгло глотку этого старого ублюдка, но тогда бы он всю ночь прохныкал. А она не была уверена, что сможет это выдержать.
Шесть лет она служила у него на побегушках: шесть лет нянчилась с ним, успокаивала, убирала за ним грязь и... делала кое-что еще. Сколько он еще протянет? Когда она пришла сюда из частного агентства по уходу за престарелыми, ей показалось, что старику осталось жить года два, самое большее — три. Но он ее надул. Шесть лет! Искушение подсыпать ему что-нибудь в суп или молоко было почти непреодолимым, но она понимала, что надо соблюдать осторожность. Обстоятельства сочтут подозрительными. Его завещание сразу укажет на нее, никому другому он свои деньги не оставит. Он не был богачом — Джули это знала, — но у него хватало средств, чтобы все эти годы платить ей жалованье, не имея никаких явных источников дохода; кроме того, он владел домом, в котором они жили. Боже, когда он умрет, она превратит этот дом в картинку!.. Возможно, устроит в
нем фешенебельный дом престарелых. Он ведь достаточно большой. На Уиллоу-роуд всего несколько таких старых викторианских особняков, знававших лучшие времена, но все они поглощены общей серостью позднее появившихся домов. Да, из этого получится превосходный дом престарелых. Пять-шесть стариков, и чтобы никаких сложных заболеваний — это слишком хлопотно. И совсем немного персонала. Сама-то она не станет больше прислуживать! Ее единственной обязанностью будет следить, чтобы все шло как положено. Сколько же у старика денег? Ее глаза жадно сверкнули в полумраке кухни. Он довольно часто намекал насчет «небольших сбережений», которые откладывал, как говорил, специально для нее. Джули пыталась выведать — окольным путем, разумеется, — какую сумму составляют эти «сбережения», но старый болван только лукаво хихикал и потирал нос морщинистым пальцем. Хитрый старый ублюдок.
Она поставила кружку с молоком на поднос рядом с его микстурой, ложкой и целым набором пилюль. Господи, да он бы наверняка рассыпался, схвати она его разок да хорошенько встряхни. При ее комплекции это было бы нетрудно, тем более что от него давно уже остались одни кожа да кости. Половина этих таблеток была совершенно бесполезна, но они вызывали у него ощущение, что о нем заботятся. Большого вреда от них не будет. Сколько же это еще продлится? Сколько еще протянет этот упрямый старый болван, а главное, сколько она еще выдержит? «Терпение, Джули», — приказала она себе. Игра стоит свеч.






