Там варяги разрезали удерживающие Дира веревки.
— Дайте ему меч, — приказал Торир.
— С ума сошел, — сказал кто-то. — Дир Кровавый — он же берсерк!
— Дурень он, а не берсерк. Но что Кровавый — это точно.
Дир же, приняв у кого-то меч, несколько раз крутанул его в руке, словно приноравливаясь.
— Дурень не дурень, а кровь я люблю.
Он смотрел на Торира, и под глазом у него начала биться жилка.
— И сегодня я пущу твою кровь, Торир. Слышишь, ты, сын шлюхи, которой я владел, прежде чем убил.
Он улыбался, а по толпе пошел ропот. Кто-то крикнул:
— Торир, если ты не управишься, я следующий.
— Не дождетесь.
Торир обходил пружинистым шагом Дира.
— Ты многим владел, Дир. Но все потерял. Вся твоя жизнь прахом пошла. Помнишь, я говорил тебе это когда-то? И теперь я тебя убью.
У Дира глаза стали красными — почти такими же, как серьга в ухе. И он первый наскочил, пошел рубить так, что Ториру пришлось отступать на толпу. Люди попятились, освобождая место для боя. А мечи вновь схлестнулись, искры высекались при каждом ударе. Диру нечего бьио терять, и он наскакивал и отступал умело, сдерживая силы, сохраняя дыхание. Но глаза его горели. Пусть он сегодня и умрет, но с этим предателем сумеет поквитаться.
— А я
ведь и девкой твоей владел, Резун, — засмеялся Дир, когда на краткий миг их лица оказались рядом, а лезвия, скользнув, сошлись у крестовин рукоятей. — Карина, она…
— Она мне сына родила, знаю, — ответил Торир, делая рывок и выходя из сшибки. — И теперь ею владеть буду только я.
Он вовремя сумел сгруппироваться, отпрыгнуть от коварного косого удара, сам же полоснул быстро и резко, зацепив руку Дира у самого запястья. Это была первая кровь. В толпе зашумели.
— За отца моего Эгиля, замученного вами, — переводя дыхание, произнес Торир.
Следующую кровь тоже пролил он, срезав мочку уха у Дира. Ту, что с серьгой. Она отлетела, блеснув красным.
— За мать мою Вальгерд!
Дира столь пустячные ранения не пугали. Он даже захохотал.
— Что ты меня как куру ощипываешь, этериот? Забыл, как сам учил меня ромейской выучке?
И он нанес ряд столь стремительных и разящих ударов, что Ториру вновь пришлось отступать, а от резкого взмаха он еле успел отвернуться, когда концом клинка Дир оцарапал ему щеку. Из разреза под глазом потекла кровь.
— Действительно, как курицу, — процедил сквозь зубы Торир, тут же получив удар ногой по голени, отбросивший его. И словно в отместку, уже отскакивая, он достал Дира мечом по боку с такой силой, что отлетело несколько колечек кольчуги, темной влагой сверкнула кровь.
— За Бьоргульфа!
Дир не понял, за кого. Он уловил момент и занял такую позицию, что солнце теперь светило в глаза Ториру. Дир начал рычать, лицо его задергалось.
«Припадок», — понял Торир. И начал действовать спокойнее.






