Майор подошел вплотную к фигуре и попытался отогнуть брезент.
– Уйди, – раздался хриплый возглас. Голос мог принадлежать кому угодно.
– Люда?
Полог немного раздвинулся, и майор узрел фрагмент физиономии своей несчастной супруги.
– Миша, спаси меня! – услышал он жалобное стенание.
– Допрыгалась, зараза, – язвительно произнес Плацекин. – Будешь знать, как во власть ходить! Ладно, не высовывайся. Сейчас я попробую увезти
тебя отсюда.
Он взялся за оглобли тачки и попытался сдвинуть ее с места. Однако архаичное средство передвижения не поддавалось. Он взглянул на колеса. Те провалились в глубокую борозду, и освободить их, не облегчив тачку, не было никакой возможности.
– Слезай, – прошипел Плацекин.
– Не могу. Я голая.
– Слезай, тебе говорю! Уже нечего скрывать. Тебя и так все видели. Укутайся этой дерюгой и спускайся на землю.
Тачка дрогнула и заметно качнулась.
– Мясистая ты у меня, – отметил Плацекин. – Ну, ничего. Теперь похудеешь. Уж я позабочусь. Не будешь сгущенку на работе жрать.
– Эй, парень? Ты чего это делаешь?! – донесся до Плацекина чей-то настороженный голос, показавшийся ему знакомым.
– Да? Чего? – послышался другой, похожий на первый.
Оборачиваться и смотреть, кто пытается остановить его, майор не стал. Вместо этого он прошипел жене:
– Давай, шевелись… Иди скорее вперед.
– Тебе говорят! – вновь послышался первый голос. – Повернись-ка к нам!
Плацекин убыстрил ход, одновременно дотронувшись до заднего кармана брюк, где лежал пистолет.
– Да пусть себе идет, – услышал он женский голос, который тотчас узнал. Голос принадлежал мамаше Картошкиной.
– Да это же майор! – вскричал новый человек.
«Толик», – понял Плацекин.
– Да ты повернись к нам, – продолжал Картошкин. – Не бойся. Вязать тебя не будем.
– А я и не боюсь, – сказал Плацекин, доставая из кармана пистолет.
– Ага. Вон ты что удумал, – произнесла мамаша. – Понравилось, видать, стрелять по людям. А сейчас в кого палить собрался? В нас, что ли? Так мы тебя задерживать не собираемся, и супружницу твою, кстати, тоже. Идите себе.
– Пойдем в свое время, – сообщил майор, теперь уже повернувшись всем корпусом к своим недавним друзьям. Напротив него стояли Картошкин с мамашей,
близнецы и Иван.
– Ты зачем Шурика убил? – неожиданно поинтересовался Картошкин.
Плацекин хотел доходчиво объяснить, что вины его нет, а попросил об этом сам джинсовый парень, но почему-то из его уст вылетели совершенно иные слова.
– В целях государственной безопасности, – неожиданно изрек он.
– Это как же понимать?
– А так. Город наш испокон веков был тихим, а появился этот деятель, которого вы называете Шуриком, и сразу все полетело вверх тормашками. А все этот Шурик… Он народ мутил.






