— Ничего со мной не будет, — сказал я уверенно, — вернусь — расскажу.
— Смотри, не удери опять на шестнадцать лет, — усмехнулась она.
Снег скрипел под ногами, я шел, медленно трезвея и стараясь ни о чем не думать. Все догадки были бесполезны, но почему-то вспоминались слова Ведбеды о том, что я глуп, но за меня теперь будут думать другие. С первым я бы еще мог согласиться, но второе утверждение меня никак не устраивало.
Особняк графини Гальма располагался в самом центре Тиноля и выходил окнами на набережную. Наш маленький молчаливый отряд, борясь с метелью, пересек Цветочный мост, миновал заиндевелую ограду и мимо желтеющих из-под снега статуй добрался до парадного подъезда.
В огромной как зал прихожей я был тут же раздет расторопными лакеями и только потом обнаружил, что остался без охраны. Оказалось, что я был не столько пленником, сколько гостем.
Это мне радости, впрочем, не прибавило, манера приглашать в гости говорила сама за себя. Господа есть господа.
У меня было достаточно времени, чтобы оглядеться и отойти от холода, пока за мной не пришла легкая как бабочка горничная и не предложила проводить меня к графине. Ее общество понравилось мне гораздо больше, чем угрюмый капитан со своими солдатами. Она улыбалась мне и охотно отвечала на вопросы, на которые знала ответы. Как ее зовут, она сказала, а зачем я нужен графине, понятия не имела.
— Матушка такая странная!
— Матушка? — удивился я.
Девушка, шедшая на полшага впереди меня, была в переднике и чепце и держалась очень просто. Я остановился.
— Ты разве не горничная?
— Горничная, — сказала она весело, — но я ее дочь. Незаконная. Графиня могла отдать меня в приют, или в монастырь, или подбросить кому-нибудь, как это принято у знатных дам, но она оставила меня при себе. Она так добра ко мне!
Девушка была очень красивая, смуглая, с голубыми глазами и огромными черными ресницами.
— Но это же дико — быть у своей матери служанкой, — сказал я ей.
Она пожала плечиком и улыбнулась.
— Нынешний король очень строгий и порядочный. Он запретил признавать незаконных детей.
— Как будто этим
можно бороться с распущенностью!
— Ему очень трудно, — с сочувствием сказала девушка, — если б ты знал, кто его окружает… ой! Я ужасно болтлива, это правда!
— Не бойся, Лориан, я не служу в тайной полиции.
— Пройдем. Она, наверно, уже заждалась.
6
Лориан оставила меня одного в маленькой, благоухающей только что срезанными розами гостиной с лиловыми шелками и старинными картинами на стенах, с ярко горящими свечами, с источающим жар камином, со столом, уставленным сверкающими фужерами и графинами, с мягким ковром на полу и мебелью из черного дерева.
Я прошелся взад-вперед, чувствуя себя неуютно и тревожно. Мне казалось, что за мной наблюдают невидимые глаза.






