Он уже сломал игрушку из скорлупок, и просил новую. Тут я вспомнил кое-что и повел его на чердак, в свою бывшую комнатушку. Там должна была быть моя любимая игрушка — пластинка-радуга, которую я подобрал на полу у доктора Орисио много-много лет назад. Пластинка переливалась тремя цветами: красным, зеленым и синим. Если удавалось сосредоточиться и увидеть все три цвета одновременно, начинали происходить неожиданные, но вполне безобидные вещи: падал стакан, открывалось окно, закипал кофейник… предугадать что-то было невозможно. Однажды, когда я экспериментировал с пластинкой, гусиные яйца в корзине стали лиловыми. Их выкинули, потому что решили, что они отмечены дьяволом. Я, конечно, отмолчался.
Со временем мне надоели эти сюрпризы, тем более что неожиданность исключала всякий замысел, кроме шутки. Я засунул пластинку в ящик с хламом и забыл о ней.
Она нашлась на старом месте. Доминик смотрел на нее без всякого интереса.
— Ты
видишь радугу? — спросил я.
— Нет, — сказал он, — что-то зеленое.
— А синий? А красный?
— Не вижу, — признался он.
Я раскрыл оконце и выставил пластинку на свет. Я отчетливо видел три цвета: красный, синий, зеленый. Доминик поежился от холода и признался, что различает еще и синий, но, по-моему, врал мне, чтобы не разочаровывать. Он был славный мальчик.
— Странно, — сказал я и сосредоточился.
Окно с треском захлопнулось. Моя игрушка действовала.
— Сквозняк, — грустно сказал Доминик.
— Возьми, — я протянул ему пластину, — и попробуй все-таки увидеть все три цвета.
Он сунул ее в карман без всякого энтузиазма.
5
Хозяйство у Эски было все-таки порядком запущенно. Я с удовольствием занимался починкой и подправкой и, кажется, вполне отрабатывал свою тарелку супа и крышу над головой. Пришлось побыть и вышибалой для особо разбуянившихся
посетителей, и истопником, и водоносом.
Поздно вечером мы сидели с Джоло в уже опустевшей харчевне, и Эска обслуживала нас сама. Она как будто и не устала за долгий день. Лично я валился с ног. Джоло смотрел на нее грустно и покорно как преданный пес. Кажется, я начал понимать, почему он до сих пор не женат. Что-то в этом духе я ему и сказал.
— Да, — кивнул он, — всё жду, когда она согласится. Она стоит того, правда?
— Жди, — сказал я.
— А ты-то почему не женат, Кристи-Заморыш? Королеву ищешь? Или со смертью воюешь? Так наплоди детей ей назло — вот и всё!
— Непутевый я, и нет у меня ничего. Какие дети!
— Ерунда. Хозяин из тебя отменный, всё в руках горит, тебе надо только найти женщину с хозяйством и пристроиться, раз своего дела открыть не можешь.
— Да я, было, пристроился, — признался я опустошенно, — и женщину нашел, и сразу трех детей, и дом, и сад, и бакалейную лавку…
— Ну? И?..
— Это было в Араклее.
Мы выпили на этот раз совсем немного, но развезло меня прилично.






