Когда
я смотрел на нее, щемящее чувство не покидало меня.
— Мне кажется, здесь кроется что-то еще, сударыня.
— Возможно. Мне всё равно.
— По-моему, вы не столько уверены, что я ваш сын, сколько этого хотите.
— А разве ты этого не хочешь?
— Обо мне и речи нет. Мне кажется, что я сплю.
Мы беседовали до полуночи. Я рассказал ей о детстве, о своих скитаниях по Лесовии и за ее пределами, и даже о том, что так мучило меня все эти годы.
— Я не выдавал Юзеста, — сказал я в который раз, — я даже устроился охранником к герцогу Навскому, чтобы понять, как он узнал о заговоре. Но тщетно.
— Видишь ли, мой мальчик, — вздохнула графиня, — герцог Навский знает всё сам, ему не нужны шпионы, его не интересуют доносы…
— Он ясновидец?
— Не он. Один из его Советников.
— Который?
— Зорлез.
— Он опасен?
— Как знать…
Советую тебе никогда не иметь дела ни с герцогом, ни с его свитой.
О себе она тоже рассказала, я узнал, что она никогда не была замужем, но у нее есть три дочери, три мои сестры: одна здесь, я ее уже видел, вторая в монастыре, ужасно набожная, третья сбежала с каким-то проезжим купцом, и след ее простыл. Узнал я и еще много всяких деталей из ее бурной жизни.
Мы договорились встретиться в полдень. К этому времени графиня обещала уже подписать все бумаги, касающиеся моего перевоплощения из непутевого бродяги в знатного вельможу. Мне с трудом в это верилось.
На прощанье она протянула мне такой увесистый кошелек, как будто до обеда мне предстояло купить особняк с конюшней. Я отказался от него с небрежной легкостью человека, у которого завтра будет в тысячу раз больше.
— Завтра войдешь сюда как хозяин, — улыбнулась она, вскинула руки, притянула к себе мою голову и покрыла торопливыми поцелуями мое заросшее лицо. «Завтра же побреюсь», — решил я растрогавшись.
7
Странное
у меня было состояние, когда я шел обратно. То ли я летел, то ли плыл, то ли вертелся, подобно вьюжным смерчам под ногами. Нельзя получать так много и сразу! Я наконец осознал, что я богат, я бешено богат!
Меня бросило в жар, несмотря на мороз. Я ввалился в харчевню в распахнутом полушубке, весь горя от возбуждения и восторга.
Эска немного остудила мой пыл. Я и забыл, что она ждет и волнуется.
— Что с тобой? — она кинулась ко мне и вцепилась в рукава моего полушубка, — на тебя напали?
— Да что ты! — усмехнулся я, — я сам нападу на кого хочешь!
Эска тревожно заглядывала мне в глаза.
— Всё в порядке?
— Всё очень хорошо. Ты не спала?
— Нет, конечно… Слава богу, что всё обошлось! Ты голодный?
Я вдруг понял, что зверски проголодался.
— Да-да-да! — проговорил я страстно, — принеси мне что-нибудь, можно холодное.
Эска принесла поднос с едой в мою комнату. Она села со мной за стол и приготовилась слушать. Я обгладывал куриную ножку и думал, с чего начать. И начал.






