Зато на четвертом этаже было весело, из-за закрытых дверей доносилось сладкоголосое пение, суетилась прислуга, пробегали мимо яркие как бабочки фрейлины…
В большом зеркальном зале с малиновыми занавесками на окнах стоял полумесяцем сервированный к обеду стол. На ослепительно-белой, шитой золотом скатерти, красовалась посуда, которую страшно было взять в руки, казалось, она сейчас рассыплется как тонкая льдинка. Глядя на эту посуду, я особо остро ощутил свою чужеродность всему этому великолепию, этой праздности и утонченности. В своем наряде я чувствовал себя как шут в колпаке с бубенчиками.
Вдобавок ко всему у меня развязался бант под подбородком. Я заметил это, глянув на себя в зеркало, попытался как-то его завязать и тихо выругался.
В зале никого не было, кроме мальчика-пажа в оконной нише, но и он рассмеялся надо мной звонко и жизнерадостно.
— Цыц, малявка, — сказал я беззлобно, — ну-ка пятки вместе, носки врозь, руки по швам. И глазенки в потолок.
— Давайте я вам помогу, — предложил он улыбаясь.
— Валяй, только не задуши меня этой петлей.
Паж едва доставал мне до плеча и был так же красив и изящен как посуда на столе.
— Вам не идут банты, — заметил он со знанием дела, — зачем вы его нацепили?
— А что, это не обязательно?
Мальчик развязал бант и сунул его мне в карман.
— Вы, наверно, из жуткой провинции! — заявил он сочувственно.
— Я из Навскии, — сказал я, не обращая внимания на его беспардонность.
— Непохоже. Навскийцы все смуглые, а вы…
— А я бледный как покойник.
— Вот-вот. Вам нельзя носить черное и лиловое. А этот темно-синий цвет вас просто убивает.
Минуту назад я считал себя изысканно одетым!
— Послушай, детка, раз ты такой знаток, может, покажешь мне, как держать
вилку с ножом?
— Вы и этого не умеете? — усмехнулся паж.
— Я умею держать меч, — буркнул я, — это поважнее.
— Хорошо, так и быть.
Мы сидели друг напротив друга за пустым столом, на который прислуга уже начала приносить первые блюда. Мальчишка был как с картины, на нем безупречно сидел коричневый камзол в тон его шоколадных быстрых глазок, золотисто-желтые волосы падали своими легкомысленными завитками на пенно-белый воротник. Держался этот юнец дерзко и самоуверенно.
— Интересно, — сказал он, оценивая мои успехи, — кто это вас привел во дворец?
— Интересно, — отозвался я, — у вас тут все пажи такие наглые?
Я его позабавил своим ответом. Он долго смеялся.
— Кто вам сказал, что я паж?
— Скажи еще, что ты принц.
— О, нет. Я не принц! И не принцесса, как вы только что подумали… Но я не сержусь на вас. Более того, я обещаю вам свое покровительство.
— Ты? Мне?
— Да-да. Вы еще не понимаете, как вам повезло!
С этими словами дерзкий мальчишка вскочил из-за стола и убежал. Я взял с подноса бутерброд и поплелся, жуя на ходу, в свои покои.






