Этот наглый гардеробщик явно добивался моего расположения, но каким-то странным способом.
— На уровне прислужних сплетен? — усмехнулся я.
— Старший костюмер его величества — не такая уж маленькая должность, — ответил он.
— Да что ты! — мне почему-то стало смешно, — ладно, для начала объясни мне, когда король собирается обедать. Если он аскет, то я — нет.
— Увы, — снова улыбнулся этот тип, да так нежно, словно речь шла о его любимом ребенке, — наш король часто забывает о такой мелочи, как еда, когда работает. Это так. Я думаю, он вспомнит о еде только на вечернем приеме в вашу честь.
— В мою честь я предпочел бы, чтоб меня накормили до отвала.
— Я могу распорядиться насчет обеда, если вам угодно.
— Тебя послушают?
— Я надеюсь.
Сетвин отвесил мне поклон и исчез. Через несколько минут поварята уставили обеденный стол в моей гостиной супницами, салатницами, тарелками, бутылками и подносами с кренделями. И я почувствовал себя полным идиотом наедине
с таким количеством блюд. Впрочем, гардеробщик был всё тут же, он пересматривал вещи в шкафу, по размерам сильно похожем на комнату, и явно ждал моего приглашения.
— Гардеробщик, тебе разрешается пить на работе? — спросил я невесело, он мне совсем не нравился и явно не годился в компанию наследнику, но это было лучше, чем ничего.
— Если костюмы моего хозяина в порядке, мне разрешается напиться хоть до поросячьего визга, — ответил он.
— Тогда иди сюда.
— А вам не кажется, что вы нарушаете субординацию?
— Ну, ты наглец!
Я пил впервые за две недели. В присутствии короля об этом и речи не было. Я пил, но легче мне не становилось.
— Вам не следует напиваться перед приемом, — заметил Сетвин, откупоривая новую бутылку алонского.
— Ты мне не нравишься, — сказал я не без удовольствия, — не нравишься, понял? Прекрати советовать то, что я и без тебя знаю.
— Не сомневаюсь, что у вас скоро будут более достойные собутыльники, — усмехнулся он.
— Ошибаешься. Я пью только с Джоло, но его здесь нет. А сегодня, сегодня не считается… запомни это.
— Конечно. И то, что я вам скажу — тоже не считается.
— И что ты мне скажешь?
— То, что никто вам не скажет. Хотя все будут думать.
— Ну, так говори.
Сетвин откинулся на спинку стула и устало посмотрел на меня тусклыми серыми глазами. Он был совершенно трезв.
— Не торопитесь считать себя наследником, ваше высочество. Возможно, тогда у вас будет шанс остаться живым. Впрочем, это маловероятно.
У меня как-то сразу вылетело из головы, что он гардеробщик.
— Так, значит, я не наследник?
— Вас будут так называть. Но это лицемерие.
— Кто же я, по-твоему?
— Вы почти что труп. И мне вас почему-то
жаль.
Он был старше меня, но не намного. А говорил со мной как старик с молокососом.
— Договаривай, — сказал я мрачно, — если уж начал, так доводи до конца.






