Это утомляло даже больше, чем переписка королевы Ханны с Советником.
— А где Альфин? — спросил я безразличным тоном, на самом деле мне было любопытно.
— Альфин на наши сборища не ходит.
— Почему?
— Эстет. Книги, музыка, стихи… ему с нами скучно. И потом, если он здесь появится, его просто разорвут на части. Сначала женщины, а потом мужчины. Если хочешь его найти, поднимись
к Советнику.
— Нет уж, спасибо, — буркнул я.
Какая-то девушка в переднике поставила рядом со мной кувшин. Тонкие руки ее дрожали то ли от страха, то ли от волнения. Я оглянулся и встретился взглядом с испуганными голубыми глазами на юном округлом личике. И чуть не задохнулся от тоски и горечи. Это была Лориан.
Я не произнес ее имени, я только взял ее за руку и усадил рядом с собой.
— Не бойся меня, детка. Лучше выпей со мной, и поймешь, что я не кусаюсь. Что ты там принесла?
— Пунш, — пробормотала она.
— Не бойся, — повторил я, — как тебя зовут?
— Лориан.
— Что ты здесь делаешь?
— Я служанка у Стеллы Алонской.
— Давно?
— Уже три дня.
— Понятно.
Мы выпили, я одним глотком, а она медленно и стуча зубами по бокалу. Я спиной чувствовал жадное внимание к нам обоим. Как-никак это была первая женщина, на которую обратил внимание наследник. Мне было смешно и противно и хотелось поскорее уйти куда-нибудь в тихое место и поговорить с сестрой без свидетелей.
Фларьо смотрел на меня вопросительно. Он считал, что его сестра Стелла гораздо привлекательней, чем ее испуганная служанка.
— У тебя вкус сапожника, — шепнул он мне на ухо.
На что я и послал его так же далеко и грубо как сапожник. Он икнул и впервые посмотрел на меня с уважением.
Мы вышли с Лориан в прохладный темный коридор. Я держал ее за руку и боялся выпустить и потерять как свое невозвратное прошлое и как свои
несбывшиеся надежды.
— Вы меня не узнали, ваше высочество? — спросила она тихо.
— Конечно, узнал.
— Почему же вы спросили, как меня зовут?
— Не знаю. Только мне кажется, что мы должны быть осторожны, и я, и ты. Не нравится мне всё это! Пошли…
Комнатка у Лориан была небольшая в общем крыле для прислуги. Она только что въехала, поэтому вещи были не на своих местах, на полках и в шкафу беспорядок, окно грязное, на комоде пыль.
— У хозяйки убираюсь, а у себя некогда, — сказала она смущенно, извините меня, ваше высочество…
Я не собирался осуждать ее за неопрятность, я обнял наконец это беззащитное и такое близкое существо, эту единственную ниточку, которая связывала меня с моей прежней жизнью и с моей умершей матерью, и зажмурился от подступившей к горлу тоски.
— Какое я тебе высочество? Никогда меня так не называй. Во всяком случае, без свидетелей.
— Хорошо.
Чтобы сесть на стул, мне пришлось снять с него кучу одежды и переложить на кровать.






