Альфин довольно рассмеялся. Я не угадал.
— Ошибаетесь, ваше высочество. Я приманка. Моя задача — дразнить и соблазнять. И никому не принадлежать. Я вечное искушение и наказание для всех сладострастных распутников и распутниц, которых так ненавидит король.
— В таком случае, он — фанатик, — сказал я недовольно.
Альфин легко встал и оказался рядом со мной. Он перешел на загадочный шепот.
— А кто вам говорил обратное?
— Сколько же у него должно быть врагов, — вздохнул я.
— Ничуть не меньше, чем я отверг, — улыбнулся Альфин, — все считают, что я — любовник короля… но ведь мы-то с вами прекрасно знаем, что это не так.
Я прекрасно знал, что у короля вообще нет ни любовников, ни любовниц. У него вообще не было слабостей.
— Это сплетни, — сказал я.
— Конечно, — кивнул он, — король просто издевается над ними, и я с ним согласен. Меня это даже забавляет… Но вы… вы — другое дело.
— Я?
Альфин всплеснул руками
и поставил ногу на край моего стула, мне пришлось даже подвинуться.
— Только не делайте вид, что ни о чем не догадываетесь! — он склонялся надо мной все ниже, зрачки его расширились от возбуждения, которое тут же передалось и мне, эдакая огненная смесь из ужаса перед его демонической сущностью, восхищением и любопытством.
— Я разучился тут удивляться, — сказал я, — ты хочешь меня соблазнить, не так ли?
— Я это уже сделал, — сказал он, расстегивая ворот как от удушья, — вы пришли ко мне, вы меня не оттолкнете…
Мне казалось, что я могу оттолкнуть его в любой момент, но на самом деле я смотрел на него как лягушка на змею, любуясь его вдохновенным и уверенным лицом.
— Вы не любите женщин, — продолжал он пылким шепотом, — и правильно делаете, они поглощены собственным удовольствием и ничего не понимают в любви!
— А ты? Понимаешь?
— Взгляните на меня! Неужели вам не достаточно?
Мне было достаточно. Я понял, что смерть напоследок еще и хочет подразнить меня и посмеяться надо мной. Я хотел встать, но не мог.
— Вы — другое дело, — говорил Альфин с тихой страстью, — я люблю вас. Я сам мечтаю прикоснуться к вам и хочу, чтобы вы прикоснулись ко мне!
Ни одна женщина не говорила со мной так пылко, преданно и в то же время уверенно, его слова засасывали как омут.
— Бред! — подумал я, рванулся вперед и встретился с его обжигающими губами.
Я не знал, от чего я сейчас разорву его на части: то ли от возмущения, то ли от ужаса, то ли от какой-то глубиной животной страсти, которую он во мне всколыхнул. Я смотрел на него с бешенством, и губы мои горели, и руки мои тряслись, но пошевелиться я как завороженная лягушка не мог.
Меня отрезвил его тихий-тихий и
какой-то умоляющий шепот.
— Оттолкните же меня!.. За нами следят!
Это было подобно ушату холодной воды.






