Я опомнился, отпихнул его довольно грубо и тут же схватил недопитую бутылку на столе. Две вещи потрясли меня одна другой сильнее: я не смог оттолкнуть мальчишку и я был под наблюдением.
Кто-то зачем-то проверял меня. Зачем?! Чтобы убедиться, что я не человек, а каменный истукан? И кому это от меня нужно? Королю? Он и так знает, что я его сын, он уверен во мне и уже сделал меня наследником… Мезиа? Он и так приписывает мне все мыслимые и немыслимые пороки. Он слишком ненавидит меня. Кто же еще? Всё те же мои тайные враги, которые хотят скомпрометировать меня перед королем. Но кто они, господи ты боже мой?! Не сама же Смерть, которой никакие доказательства ни к чему!
Альфин сидел в кресле и показался мне на этот раз маленьким и жалким. Ничего демонического в нем не было. Он тоже был чьей-то пешкой и выполнял чье-то задание. Талантливо выполнял, ничего не скажешь, даже лучше, чем Эджелия.
— Врезать бы тебе, — сказал я хмуро, — да уж больно ты дохлый, еще убью ненароком…
Он не ответил, только сосредоточенно разглядывал свой кружевной манжет.
19
На следующий день я чуть не загнал своего коня, остервенело носясь вдоль реки между Триром и лесом. Возвращаться во дворец до тошноты не хотелось. Отец настоятельно просил возвращаться не позже восьми и белел как полотно, если я задерживался. На этот раз я решил его не щадить. Если он не может навести у себя порядок, пусть не требует от меня полного послушания.
Снег уже таял. Мы с конем, забрызганные грязью, оба усталые и злые тихо плелись вдоль
кромки леса в неизвестном направлении. Смеркалось, и я не сразу узнал всадника, который ехал мне навстречу. Это был Альфин.
— Как ты меня нашел? — спросил я недовольно.
— Вы неосторожны, — усмехнулся он, — надо менять места прогулок.
Черный мех плаща и шапки сильно подчеркивал в сумерках лунную бледность его лица и темные круги вокруг глаз. Теперь он выглядел усталым и озабоченным. Я понял, что на этот раз обойдется без кривляний и позерства.
— Надеюсь, уж сейчас-то за нами никто не следит?
— Не уверен. Но здесь все-таки надежней.
Альфин огляделся и с горькой усмешкой добавил:
— С вами говорить опасней, чем с прокаженным. Вы страшный человек, Кристиан Дерта… мне хотелось бы понять вас, но это почти невозможно.
— Что же во мне страшного?
— Всё. Всё, что связано с вами. Когда я с вами разговариваю, я чувствую себя как окорок на разделочной доске.
— Почему?
— Потому что могу ошибиться. Я не знаю, кто вы. И, главное, почему король считает вас наследником.
— Потому что я его сын. Это тебе не приходило в голову?
Альфин посмотрел на меня с недоверием.






