— Тогда все — брысь отсюда, — скомандовал я.
Стало странно тихо.
— Я кому сказал! — рявкнул я грозно.
Не знаю, считали они меня наследником всерьез, или нет, но разбежались быстро как тараканы. Эджелия осталась сидеть невозмутимо и вызывающе.
— Как грубо, ваше высочество… право, не ожидала от вас!
Я наклонился над ней.
— Тебе так гораздо лучше.
— В самом деле?
В глазах у нее была легкая паника, она, конечно, не ожидала, что я так скоро к ней приду, если вообще когда-нибудь догадаюсь, в чем дело.
— Пошли-ка в спальню, —
сказал я.
— Зачем?
— Как это зачем?
Я взял ее за руку и потащил за собой. Она упиралась, пришлось схватить ее в охапку, швырнуть на кровать и запереть дверь на засов.
— Ты что, с ума сошел?
— Почему же?
Эджелия спрыгнула с кровати, но скоро снова оказалась там, только теперь руки мои сжимали ее прекрасную шею, путаясь в жемчужных бусах. Не больно. Чуть-чуть. Но что-то все равно треснуло и порвалось в ее и без того вызывающе открытом платье. Эджелия поняла, что попалась, и черные глаза ее вспыхнули нестерпимым огнем.
— Пусти меня! Мужлан! Чудовище!
— Позавчера ты меня не боялась. Или тебе непременно нужны свидетели?
— Пусти!
— Кто велел тебе соблазнить меня? Отвечай быстро, пока я тебя не придушил!
— Король, — прохрипела она.
— Врешь, — сказал я зло, — снова врешь!
Эджелия закашлялась, я разжал руки, но плечи ее всё равно прижал к перине, чтоб она не вырвалась.
— Чудовище, — сказала она, — весь в папочку… это он мне велел, с него и спрашивай!
Лгала. Легко и артистично, как всегда. Я не мог отказать ей ни в уме, ни в таланте. Мы напряженно смотрели друг другу в глаза.
— Тебе всё равно придется сказать мне правду, — проговорил я в тихой ярости, — я ведь тебя не выпущу, а то и придушу как воробья. Ну? Что ты будешь делать?
Она тихо застонала. Но это был не тот стон. Я вдруг понял, что держу в руках чертовски красивую, полураздетую женщину, сильную, горячую, с безумными от страсти глазами.
— Чудовище… — прошептала она извиваясь, а дальше были уже ее обжигающие губы.
Она была все-таки умнее меня, или просто гораздо опытней в таких делах. Я не любил ее, я был груб, я мстил ей, но она упивалась моей грубостью,
я стискивал ее до синяков и кусал чуть ли не до крови, но она только рычала от удовольствия как львица.
Потом я опустошенно сидел рядом с ней, смотрел на нашу разбросанную по полу одежду, на изящные очертания ее расслабленного тела и долго вспоминал, зачем пришел. Раньше со мной такого не бывало. В этом дворце я незаметно превращался в животное.
— Так кто велел тебе меня соблазнить?
Эджелия повернула ко мне свое раскрасневшееся лицо и устало усмехнулась.
— Ты несносен…
— Я не могу иначе. Мне нужно знать, что всё это значит. Кто хочет поссорить меня с отцом, и кто хочет моей смерти.






