— Брось ты это дело, Ластер, лучше взгляни на свой моделятор, потрясающая штука… или не за ней ты прилетел с Арцемиды?
— Успею, — сказал он спокойно.
Через минуту мне стало легче, но ненадолго. Да и не считал я себя больным, мне надо было решить свои проблемы, вырвать свои занозы с корнем, а не снимать напряжение.
— Тебя надо лечить, — заключил Ластер, — у тебя серьезный сдвиг в психике.
— Могу подсказать какой, — усмехнулся я и дождался, пока он посмотрит мне в лицо, — я некрофил.
— Понятно, — кивнул он, отвечая мне такой же кривой усмешкой, — это тоже лечится, и даже проще,
чем ты думаешь.
И достал из буфета бутылку. У меня как-то сразу пересохло во рту, но я решил воздержаться.
— Что вы, доктор… мне такую микстуру сейчас нельзя. Для моделятора нужна ясная голова.
— Это у тебя-то ясная голова?
— Во всяком случае, та ее половина, которая отвечает за память.
— Если б у тебя была ясная голова, наследник, тебе никогда бы не пришло в нее, что моделятор эрхов можно уничтожить. Неужели ты думаешь, что эрхи были так наивны, что не защитили его от всех напастей нашего мира? Интересно, каким образом ты собираешься это сделать?
— Я найду способ, — сказал я уверенно.
Мое заявление его насмешило.
— Ты будешь искать его всю оставшуюся жизнь… на-ка выпей, некрофил, будет совсем даже неплохо, если из твоей памяти кое-что сотрется.
— Для этого надо выпить хотя бы бочку.
Как бы там ни было, но Ластер своего добился. Через полчаса я стал безразлично спокоен и сосредоточен. Голова моя была ясной как никогда, в ней мелькали тысячи понятий, цифр и формул, как будто приоткрылся клапан, из которого они посыпались как горох из рваного мешка.
Мы отодвинули пустые бокалы и поставили зеркало перед собой на столе. Оно безразлично отразило наши сосредоточенные лица.
— Смотри внимательно, — предупредил я, но это было излишне, Ластер и так забыл про всё на свете.
Я коснулся прохладной поверхности пальцем. Через секунду наши отражения исчезли, и появилась яркая мозаика переливчатых цветов. У меня захватило дух, словно я смотрел в бездонную пропасть, в которую в любую секунду могу упасть. Этот небольшой предмет, такой простой и изящный, был словно окном в другую вселенную.
Про темно-красный квадрат внизу я предупредил Ластера сразу, чтоб он случайно не претворил в жизнь какую-нибудь комбинацию цветов.
— Теперь ты видишь,
насколько он сложен, — сказал я, — если мое желание его уничтожить вызывает у тебя смех, то твое желание его изучить, вызывает у меня истерический хохот. Вспомни комбинаторику, сколько здесь может быть вариантов комбинаций? И это притом, что ответ может дать только эксперимент.
— Должны быть закономерности, — ответил Ластер хмуро, — это упростит задачу на несколько порядков.






