— Пока ты их найдешь, ты уничтожишь полпланеты. Один уже попробовал перебрать варианты… в результате вымерли Араклея и Тиноль. Больше я этого допустить не могу.
— Ты рассуждаешь, как Господь Бог или его наместник на Земле.
— Может, так и есть, — сказал я вполне серьезно, именно такую ответственность чувствовал я на своих плечах, и именно она отравляла мне жизнь с самого детства.
Ластер же только усмехнулся.
— Наследник, у вас еще и мания величия!
— Это я уже слышал, — буркнул я в ответ, — и не раз.
— Ну, вот что, — сказал он потом, после недолгой паузы, — подождем Астафею, возможно она сумеет тебя убедить, что армины — не люди и не используют силу во зло. Мы давно уже вышли из этого детского возраста.
— Я сам армин, — отозвался я, — и не приписываю тебе человеческих пороков… но как ты не понимаешь, что дело не во зле, а в неведении? По сравнению с эрхами мы всё равно дети! И это не наша игрушка.
— Никакой ты не армин, — услышал я, — это Астафее хочется так думать… она еще ребенок. А ты — просто землянин со сдвинутой психикой. Поэтому для тебя моделятор — опасная игрушка. Для меня же это ключ к великим тайнам. Пойми, есть не только алчность, месть, жажда власти и прочие отклонения от нормы, среди которых ты и живешь всю свою жизнь, есть еще и наука, ради нее тоже можно пойти на многое… — Ластер прикоснулся к стеклу, и оно погасло, — здесь не только смерть, — сказал он вдохновенно, — здесь еще и жизнь, и спасение,
и счастье, здесь всё! Конечно, уничтожить всегда легче, чем понять, тем более чем создать. Но надеюсь, что тебе и это не под силу.
Я угрюмо молчал.
— Ты отупел здесь, — продолжал Ластер почти агрессивно, — тебя окружают маньяки и предатели, ты ничего хорошего в жизни не видел, поэтому всего опасаешься, как битый пес. Кто бы ты ни был, ты не прав. И если ты все-таки армин, тебе нелегко будет перешагнуть через себя. Думаешь, это так просто — разрушить, разбить, растоптать?.. Вот на это, — он взял зеркало в руки, — ушли миллионы лет чужой эволюции: и физической, и умственной, и духовной, Бог знает, сколько судеб за этим стоит, а ты возьмешь и растопчешь всё раз и навсегда! Ты этого хочешь? Смотри!
С этими словами Ластер решительно бросил зеркало в камин. Я вскочил от неожиданности. Это действительно было чудовищно, видеть, как на глазах в считанные секунды исчезает немыслимая по сложности и по возможностям вещь. Первым моим порывом было вытащить ее прямо из огня. Потом я вспомнил, что она не горит. Моя маленькая пластинка тоже не пострадала во время пожара в Тиноле.
— То-то же, — усмехнулся Ластер, видя мое смятение, и каминными щипцами вытащил зеркало обратно.
Оно даже не нагрелось. Я сжал его дрожащими руками и в отчаянии прислонился горячим лбом к прохладному стеклу.
37
Вечер наступил незаметно.






