— Запрыгаешь, как новый, старик, — заверил Кукулькан.
Диана сейчас расковыривала каменным ножом вершину
вареного страусового яйца, последнего из подаренных университетскими индейцами. Похожее на зеленое манго яйцо стояло на каменном столе-плите.
— Вроде, не протухло, — произнесла она. — Маленькое совсем. А когда-то казалось большим.
— Да. Мало фуража осталось, — пробурчал Титаныч. — Еще полмешка орехов кешью есть. Какао…
— А сахарный тростник этот совсем от голода не помогает, — заговорил Ахилл. — Зря тащил.
"Голод. Экзотическое слово", — Платон почувствовал, как неестественно далеко они сейчас от благополучной Земли.
— И как там Укусика и котята, — задумчиво сказала Диана. — И Карпуша тоже?
— Плохо, — жестко ответил Титаныч. — Может и не хватить кормов, пока мы тут в "Бабочке" II отдыхаем. Им не объяснили, что надо экономить.
— Да, нам-то хорошо, — негромко, почти про себя, произнес Платон.
Он с острым стыдом вспомнил о Конге:
"Запасов у него в скафандре было
мало. Едва-едва до базы РЗМ. Да и далеко для него, с его ложноножками. Неужели, не дошел"?
А такое вполне могло случиться. Здесь, далеко от упорядоченного земного благополучия. Сейчас все представления о благополучии, об удаче, обо всем хорошем были связаны с Землей.
— Непонятно, чего мы ждем, — сказал Титаныч. — Ни воды, ни льда больше нет, и кислорода скоро не станет. Выдохлась "Бабочка" II, все нам отдала.
Платон всем телом почувствовал, как он опять одевает скафандр. Этого делать мучительно не хотелось.
"Машина для пыток", — едва не сказал он вслух. К счастью, вовремя успел остановить себя.
Выходить наружу, в пустыню, тоже категорически не хотелось.
— Ладно, вечно сидеть здесь невозможно, — сказал он. — Завтра пойдем. С утра, — сделал он уступку себе. — Прикручивай назад свои ноги, Титаныч!
— Ночью шоколад сварю, — пробурчал тот. — Какао с молоком сухим еще есть. Сахар, считай, тоже — тростник. Сварю и в скафандры вам заправлю.
Ахилл заметно поморщился. Как все грубоватые люди, он не любил сладкого.
— В детстве всегда мечтала одним
шоколадом питаться, — сказала Диана. Ее слова почему-то прозвучали совсем невесело.
***
Они опять шли: дробили и дробили камень стальными подошвами. Казалось, что все здесь, даже этот камень, сожжено солнцем. Опять казалось. Хотя все знали, что жарко здесь никогда не бывает. Хорошо знали, что, наоборот, бывает очень холодно.
Платон посмотрел на круглый градусник на запястье, на месте обычных нормальных часов:
"Ну, и куда мы идем? Дойдем, и дальше что? Это романтично, конечно, — завязать кеды на грудах золота…"
Платон тайком уже много раз пытался с помощью радио в скафандре связаться с базой РЗМ, просить помощи, но жесткое космическое излучение мешало. Похоже, что пробиться было невозможно.






