А еще они сообщали о количестве человеко-часов, которые кому-то пришлось затратить на эту работу.
«Чтоб тебе!» — послышалось неподалеку, и где-то в темноте грохнулась стойка с какими-то вещами. Милена поспешно бросила книгу. С ботинками в лапах появилась Гэ-Эмка.
— Название типично в моем стиле, — с ходу заметила она.
«Она видела, что я читаю ее книгу!» —
вспыхнула Милена, цепенея от стыда.
— Я утешаюсь от мысли, — продолжала Гэ-Эмка как ни в чем не бывало, — что на свете есть еще книга фортепьянных упражнений под названием «
Пальцовка для изучающих».
Именно так и называется! Вот твои башмачки. Примерь, впору ли.
Милена, чувствуя себя до крайности нелепо, натянула ботинок и, неловко скакнув на одной ноге, чуть не упала. Щеки просто пылали.
— Ну что, подходят?
— Да, да, наверно! — выпалила она поспешно, не успев еще толком разобраться, и снова стянула ботинок.
Гэ-Эмка громко рыгнула.
— Пардон, — извинилась она, деликатно прикрыв себе пасть лапой.
— Ты очень хорошо поёшь, — сказала Милена и сама удивилась. Вирусы подсказывали: это существо с полюса действительно поет ничуть не хуже любого артиста в Зверинце.
— Да ладно тебе, — Гэ-Эмка пожала плечами, — я и сама знаю. — Она моргнула. — Возьми, наверное, с собой.
Она протянула Милене желтоватый фолиант с партитурой Малера.
— На, бери еще и эти. — И нахлобучила сверху еще Шостаковича и Прокофьева. — Только никому не говори, что это русские.
Русских почему-то недолюбливали.
— Ой, я не могу их взять, — попятилась Милена. Как же можно!
Гэ-Эмка жалостливо смотрела на нее.
— Нет, правда не могу. Я просто
не могу
их взять.
Милена не стала разбираться, так ли это на самом деле.
— Я, наверное, должна чувствовать, что они — общественное достояние и принадлежат всем.
Милена действительно понимала, что эти партитуры — вещь слишком ценная, чтобы ими вот так разбрасываться направо-налево. Поэтому она протянула их обратно, этой пахнущей выпивкой и
ковровым дезодорантом медведихе.
— Эх, — только и сказала та и, меланхолично моргнув, застыла с отрешенным взором. Фолианты она приняла и, подержав недолго на весу, уронила на стол.
— Как тебя зовут? — поинтересовалась Милена.
— Меня? — Медведица, втянув носом воздух, задумчиво улыбнулась. — Сейчас, дай вспомнить. Ролфа, — сказала она осклабившись. — У-ля-ля!
— А меня Милена. Милена Шибуш.
— Милена, — повторила Гэ-Эмка, слегка наклонив голову. — Тебя проводить до выхода?
— Так дверь-то заперта! — вспомнила Милена.
— Ерунда. У меня есть ключ, — успокоила Ролфа. — Давай-ка держись за руку, а то заблудишься.
Лапа у Ролфы была размером с кошку, свернувшуюся на ковре, и такой же теплой. Руку Милене она обхватила чуть не до предплечья. Это было смешно и странно.






