Ян Кэ остановил машину у дороги, стряхивая с себя пыль, и сказал Чень Чжэню:
— Больше десяти лет назад я был очень занят, у меня не было времени вернуться в степь. Однако сейчас мои подчинённые все могут справиться самостоятельно с работой, и теперь я смог найти время. Но, говоря по правде, в душе
я ещё боюсь смотреть в степь. Весной этого года Чжан Цзиюань приезжал в степь Элунь один раз, он много мне говорил, что степь постепенно превращается в пустыню. Я очень долго морально готовился, но не думал, что степь так быстро изменится, действительность превзошла моё воображение.
Чень Чжэнь похлопал по рулю и попросил:
— Дай мне поуправлять машиной… Отец Билиг умер больше двадцати лет назад, и мы своими глазами увидели дурные последствия, предсказанные им. Мы оба действительно должны вернуться в степь Элунь почтить его память. Та нора волчонка уже, может быть, действительно засыпана песками. Старая нора — единственный памятник в мире, оставленный волками, которые господствовали в степи тысячи и тысячи лет.
— Столетняя старая нора — самая крепкая ещё несколько сотен лет не обвалится, а прошло только чуть больше двадцати лет. Она такая глубокая, даже пески её не засыпят, — вздохнул Ян Кэ.
Чень Чжэнь тоже пригорюнился:
— Я ещё скучаю по Улицзи, очень хочу увидеть его, а ещё хочу обратиться к нему за советами по поводу теории изучения степных волков. К сожалению, он уж очень печалился о степи. После пенсии он сразу покинул степь, уехал в город, живёт у дочери и лечит свои болезни. В Китае нет демократического механизма в науке для конкурсного отбора достойных, честным и лучшим учёным не дают дорогу. И единственный специалист в Китае, который занимался изучением воинов, и тот уже не может работать. По-моему, пески государственной системы более страшны, чем жёлтые пески степи, именно они и являются настоящим источником гибели.
Джип проехал больше тысячи километров по сухой пыли и под жарким ветром, руки путников обгорели и болели, лишь тогда только они оба приблизились к степи Элунь. На другой день джип въехал в Элунь, они всё же увидели редкие пастбища. Степь Элунь была зелёная, но если чуть наклонить голову, то видно, что трава на пастбище очень редкая, можно разглядеть песчаную пыль и гравий на поверхности земли. А в прошлом под густыми травами был перегной из старозалежных трав, овечьего и лошадиного навоза, и даже ещё росли тонкие и длиные грибы с серыми шляпками. Чень Чжэнь вдруг вспомнил древние стихи о начале весны в степи, и он с горечью их продекламировал:
«Смотришь вдаль — видишь цвет травы, а близко — ничего не видно».
Они
знали, что если поедут дальше, то там будет тысячелетняя древняя река, где вода по лошадиное колено, а иногда даже доходит до лошадиного живота.






