И теперь, глядя на темное озеро, на радужную пленку, переливающуюся на поверхности Вёрмгруфа, Беовульф был рад, что он не один. Прошло три десятка лет, но он не смог обнарркить видимых изменений ландшафта. Та же бурая трава, та же маслянистая пленка, тот же крутой подъем береговой линии, отмеченный тремя могучими дубами; все так же стекала вода в темную дыру пещеры, еле слышно журчала меж камнями и корнями. Воздух все так же вонял гнилью и грибком, илом и дохлой рыбой. Кажется, что те же самые вороны проносятся над головами…
В этот раз Беовульф и Виглаф прибыли верхом, не пришлось им пробираться по лесам и болотам, нащупывать путь сквозь зыбкую трясину. Спустя три десятка лет обнаружилась объездная дорога, неизвестная ранее. Но как только приблизились они к пригорку с тремя дубами, кони их стали ржать, испуганно поводить ушами, принюхиваться.
— Я их понимаю, — вздохнул Виглаф, натягивая повод своей лошади, наклоняясь к ее уху и шепча что-то успокаивающее.
— Приехали. — Беовульф остановил коня. — Это место я посещал в ночных кошмарах,
но никак не думал, что придется вернуться сюда наяву.
Виглаф огляделся, внимательно всматриваясь в озерный пейзаж.
— Никаких изменений. Все та же поганая дыра, как и в тот день, когда ты убил мамашу Гренделя. Как раз для демонов и троллей.
— Зато мы изменились. Я больше не тот молодой бахвал, — сказал Беовульф еле слышно. — Теперь я не смогу вызвать этого ночного убийцу так, как когда-то нагло прыгнул на Гренделя, голышом, без оружия и доспехов, полагаясь на свою счастливую звезду.
Виглаф повернул голову к Беовульфу. Тот пристально смотрел на троицу дубов над входом в пещеру. С дубов так же пристально и внимательно озирали пришельцев черные вороны. Когда король данов снова заговорил, слова давались ему с трудом.
— Должен я тебе кое-что сказать, Виглаф.
— Да, государь?
Беовульф вздохнул. Где-то внутри шевелилось разочарование, что дыра эта под корнями дуба не заросла, не засыпалась землею, все еще приглашала его в черную бездну.
— Наследника у меня нет. Если чудовище меня убьет, если я умру сегодня, ты займешь престол. Я уже оставил соответствующие распоряжения.
Виглаф отвернулся, рассматривая пейзаж.
— Не надо об этом, государь.
Беовульф вздохнул, глядя в зияющую меж корнями дубов черноту. В нем поднималась печаль,
а с печалью он справляться не научился. Он вынул золотой драконий рог, принадлежавший Хродгару и вернувшийся в Хеорот по прихоти судьбы.
— Еще я хочу… я должен тебе признаться…
— Об этом месте есть предание, — как будто не слыша короля, заговорил Виглаф. — Его рассказывала старая исландка Сигга. О ней говорят, что она ведунья и колдунья. Она, скорее всего, уже умерла.






