С потерей кисти, перерубленной сюрикеном, он лишился значительной части своей черной крови.
Рокотов размышлял, будет ли у Коротаева столбняк или какая другая гангрена. Столбняк вероятен: грязь. Ну да это уже не его забота.
Либо будут лечить, либо уж нет.
Влад решил, что ему будет приятно, если у Коротаева разовьется столбняк.
Крайне неприятное заболевание, очень болезненное и в большинстве случаев — смертельное, особенно без лечения.
В аптечке у Влада была сыворотка. Болея за правое дело и надеясь довести таки дело до суда и огласки, он вколол ее Коротаеву, по сделал это чрезвычайно неохотно.
Ему хотелось, чтобы Андрей Васильевич вдруг захворал всеми существующими недугами, но при этом оставался в состоянии давать показания и отбывать пожизненное
заключение.
Раньше у него не возникало таких мыслей. По крайней мере, в отношениях конкретных людей — никогда.
Да, он бился с Крастом и прочими нелюдями, но это было преследование, бой, перестрелка, особо жестокая расправа, наконец, — да, приходилось, грешен.
Но чтобы вот так сидеть и вдумчиво, целенаправленно желать зла беспомощному живому существу — такого с ним еще не бывало. Это изменение, и не в лучшую сторону. Постоянный контакт со злом не мог не сказаться на душе, и вот оно, похоже, проникло и начало свою разрушительную деятельность.
А роботом быть лучше?
Добравшись до места, они залегли в кустах.
— Руки затекли, — неожиданно жалобно сообщил Коротаев.
— Потерпишь.
Влад посмотрел на часы: самое время появиться вертолету.
— А ведь боишься ты своих, — ядовито заметил Коротаев. — Спрятался. Только это тебе не поможет, все равно тебе крышка.
— Ты тоже своих боялся. И тебе будет крышка.
— Мне и так крышка. Однако пожрать бы…
В пути они питались ягодами, а воду брали из ручьев.
— А курить у тебя есть?
— Я не курю.
Действительно, Рокотов курил редко и сигарет при себе не держал.
Высоко в уже полностью осветлившемся небе — ночи здесь коротки — обозначилась черная муха-точка. Вот и они. Влад сам не знал, зачем укрылся в кустах.
Видимо, просто хотел посмотреть — напоследок? — кто прилетит.
Может быть, в вертушке будут лишь пилот и штурман или только пилот. А может быть, оттуда горохом посыплются спецназовцы, имеющие приказ: прочесать местность, найти и уничтожить.
Какая, в сущности,
разница. Если дана санкция, пристрелить могут и в салоне. Тот же пилот справится с двумя пассажирами. Ну, Влад еще поборется…
Если надо, он взорвет вертолет… тьфу холера. Он выругался. Ну надо же доверять хоть кому-то, хоть через самообман. Иначе вообще незачем жить.
Ожила рация.
— Вы на месте? — интересовался Ясеневский.
— В общем и целом, — уклончиво ответил Влад.
— Что это значит — в общем и целом? Пилот докладывает, что видит поляну и собирается садиться.






