В переулке вообще не было ни души. Я бежала под какими-то балконами, между сваленными ящиками, кучами битого кирпича. Автомобиль не отставал. Не
обгонял. Он просто следовал за мной.
Я выскочила на освещенную улицу раньше, чем умерла. Отругав себя за панику, нырнула в какое-то кафе.
— Есть здесь второй выход? — спросила официантку.
Она шарахнулась от меня. Елки-палки, хватит с меня этого дешевого детектива. Уселась за столик, взяла себя в руки. Уставилась на стену: ее украшала вариация на тему «Тайной вечери», выполненная каким-то самородком. Только вместо Христа в центре композиции обреталась почему-то Мона Лиза, апостолы же представали во вполне современном обличье.
Скрипнула дверь, и вошел обладатель «Мерса».
— Чего удираешь? Я тебе хотел моральный ущерб возместить, — сбивая пылинку с кожаной куртки, проговорил он.
— Как тебя зовут? — спросила я почему-то.
— Василий, — лицо «космонавигатора» расплылось в улыбке. На этот раз совсем в другой улыбке.
Искренняя доброта светила в ней. Василий. Большой и грузный кот. Так это же и есть кот Василий! С цепью златой.
— Ну, если ты Василий, то где дуб?
— Ты знаешь Дуба? — сломал он брови.
— С детства, — подтвердила я. — Когда сказки на ночь мама читала.
— А мы года три тусуемся. Чего же он нас не знакомил?
— Ну, как. Дуб должен хранить тайны.
— А че? Секреты какие-то?
— Есть и секреты. Если напряжешься, все вспомнишь. Лукоморье. Дуб. Русалка… Ну? Еще чешую сыпала с дерева. На ветвях сидела. Помнишь?
Лицо Василия страдальчески напряглось.
— Вроде да, — наконец сказал он. — Русалка, значит? Это я название ресторана забыл. Теперь вспоминаю, ясный перец, — «Лукоморье»! Черт! Сколько же мы тогда бухла выжрали?
«Кот» что-то мычал в сотовый, а я размышляла. Над меню, которое он мне сунул в руки. Над, но не о.
— Ну, чего, выбрала? — наконец оторвался от трубки мой спутник.
— Не голодная, спасибо, — ответила
я. — Разве что капучино. Ну, и мороженое.
Команда на сцене этого безвестного кафе-клуба уже поснимала с шей гитары и заканчивала путаться в шнурах. Клуб только что отбушевал. И готовился бушевать дальше.
Крашеные, как яйца на Пасху, ребята вспрыгнули на невысокую сцену. Боязливо оборачиваясь через плечо, старались поймать взгляды друзей из «группы поддержки». Микрофон был еще отключен, когда накачанные пивом молодцы заорали:
— Браво!
Я тоже когда-то пела. В таких клубах. Сколотила даже группу, она развалилась. Все разваливается…
Девочка, которую я сначала приняла за мальчика, подступила к микрофону, от волнения почти забыв, с какой стороны в него говорят. И — ринулась в омут головой:
— Вау! — взвизгнула она, а потом объявила: — Меня зовут Хламидомонада, я буду для вас петь.






