ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Букварь, Автор - Лорченков Владимир Владимирович, , Жанр - Современная проза, Проза. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Букварь Лорченков Владимир Владимирович Букварь, Автор - Лорченков Владимир Владимирович, , Жанр - Современная проза, Проза. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Спасибо, что вы выбрали сайт для загрузки лицензионного контента. Спасибо, что вы используете наш способ поддержки людей, которые вас вдохновляют. Не забывайте: чем чаще вы нажимаете кнопку «Спасибо», тем больше прекрасных произведений появляется на свет! Анкета Интервьюер: Имя, отчество, фамилия, — именно в такой последовательности, пожалуйста… Дата рождения, место рождения, социальный статус. Интервьюируемый: отвечает. Интервьюер: Как давно вы состоите в браке? Интервьюируемый (гордо): Пятнадцать лет, шесть месяцев и четыре дня. Интервьюер: С кем из не присутствующих здесь персонажей вы ассоциируете свою жену? Интервьюируемый: В смысле? Протоколист: Можно вопрос? Интервьюер: В смысле? Протоколист: В том смысле, что если я каждый раз буду писать "интервьюер" и "интервьюируемый", то это займет слишком много места. Интервьюер (задумчиво) Разумно. Интервьюируемый: Как это с не присутствующим персонажем, и свою жену? Интервьюер: Да помолчите пока! Протоколист (расстроено): В то же время, я не могу обозначить вас начальными буквами, потому что и "интервьюер" и "интервьюируемый" начинаются на букву "и". Интервьюируемый: Что значит, не присутствующ

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А соседу — подмигивать всякий раз, когда я выхожу из

дома и сталкиваюсь с ним на лестничной клетке. Мы с Ирой поломали три дивана, и не

собираемся останавливаться на достигнутом: всякий раз, едва я кончаю, мне хочется

начать снова и снова, и я падаю куда-то, лежа на этом приятном, чуть полном, моем

обожаемом

теле. Безусловно, я счастлив. Безусловно, есть одно "но".

Она не любит делать это при свете, и она не любит, чтобы я просто смотрел на нее

обнаженную.

Поэтому она, — едва мы съехались, — попросила меня заложить кирпичами окошко в

ванную. Я так и сделал, но один кирпич можно легко вынуть, хоть он с виду и прочно

лежит в гнезде. Я аккуратно вынимаю его, и, не дыша, гляжу на Иру. Она стоит в

ванной, и мылится, чуть повернувшись боком к двери. Даже когда в ванной никого нет,

Ира все равно себя стесняется.

— Бог мой, — однажды я не выдержал, — ну, кого ты стесняешься?! У тебя

потрясающая, слышишь, потрясающа, фигура. И говорю я это тебе не потому, что мы

вместе живем. Это и в самом деле так!

Я искренен. Арабы, снимающие квартиру на втором этаже, с ума сходят, когда видят

Иру. Я с ума схожу, когда вижу Иру. Весь мир с ума сходит, когда видит, — а он видит ее

всегда, поэтому мы живем в таком сумасшедшем мире, — Иру. Но, сколько бы я не

говорил об этом Ире, она отвечает

только одно.

— Я стесняюсь.

Когда я поделился этим, — изрядно, признаюсь, выпив, — со своим преподавателем

старославянской литературы, тот выдвинул свою гипотезу. Ее стеснение, — сказал он

мне без утайки, как самому способному и любимому студенту, — никоим образом не

связано с сексуальными мотивами. Тут все дело в глубинном страхе человека

обнажиться: ведь, как считали древние, рядом с нами всегда незримо присутствуют

предки. "Щур". И ходить по дому голым средь бела дня значило нанести предкам

смертельное оскорбление. Чушь собачь, но, вспомнив лицо Иры, когда она была в душе

одна и думала, что рядом никого нет, я решил, — может, преподаватель и прав.

Тем не менее, в просьбе привести к нему Иру — поговорить

о ее страхах, — я

преподавателю отказал.

Что ж, мне остается смириться, и подглядывать за ней тайком. И надеяться, что она не

узнает о фокусе с кирпичом. В противном случае Ира может рассердиться. А характер

у нее вспыльчивый, и она может бросить меня после любой, даже пустячной, ссоры. Я,

конечно, этого не хочу.

Чур меня.

Ыйбен

Армия справедливости. Или Ыйбен. Вот как я назвал наш немногочисленный отряд,

еще только когда мы встали на путь войны с несправедливостью. Хотя отряд — это

громко сказано. Скорее, боевая группа. Три человека. Я, Петр Богату, мой брат Ион

Богату, и моя невеста Лучия. В мае 1999 года мы трое ушли из нашего дома, одиноко

торчащего на крайнем выступе района Старая Почта. Ушли в лес неподалеку, чтобы

остаться там навсегда, и бороться за справедливость.