Прежде вспомним, кто мы с вами? Родные мои, воззовем к Небесам, вернем
потерянное
! Ибо все мы…
Затаив дыхание, народ пожирал глазами принцессу.
— …люди! Люди!!! Все мы — люди. Дети Божьи, созданные по образу и подобию Его. И Он — наш Отец — не даст своих детей в обиду!
— Ого! — удивленно пробормотал барон. — Гляжу, ваше преосвященство, вы здесь не единственный слуга Господень.
На площади же продолжалось выступление. Отчаянно жестикулируя, принцесса вещала народу о первородном грехе. Перед разинувшими рты горожанами один за другим вставали пейзажи райских кущ с приведением аналогов на земле. Постепенно взорам неискушенных слушателей предстало самое великое творение природы со всеми его загадками и дарами. Это было не что иное, как воплощение рая на погрязшей
в суете земле. И оказалось оно совсем рядом. Ибо Творец был хитер как сто чертей. Он ослепил людей, оставив гарантией прозрения любовь к Себе. И эта самая любовь жила веками, бережно взлелеянная людскими душами, чтобы однажды в назначенные день и час одарить людей истинными счастьем и свободой. Все бедствия и лишения были лишь доказательством, что живет еще в душах людских любовь и вера в Господа — всемогущего Творца…
— Даже если она заявит сейчас, что ее зовут Богородица, ей поверят, — прозорливо заметил барон.
И действительно. Принцесса настолько воодушевленно вещала, что остаться равнодушным к ее речи казалось невозможным. Недоверие на лицах слушателей постепенно сменилось интересом, а затем и восхищением. Никогда еще народу не обещали так много и всё сразу. Конечно, речь Ярославны не могли слышать все находившиеся на площади. Но волна доверия постепенно докатывалась до тех, кто не слышал голоса принцессы. Народ уже почти дошел до кондиции, и оставалась какая-то малость, чтобы почувствовать
себя счастливым и свободным. Ключ к этому богатству был у принцессы, и она вот-вот должна была открыть тайну безграничного счастья. Сейчас…
— Родные мои! Кто знает, примет ли Бог наши жертвы? Но у нас есть доказательство, а значит, есть шанс. Мы используем его, чего бы нам это ни стоило.
Народ замер в ожидании кровавой цены. Анфиса набрала полную грудь воздуха и произнесла:
— Единственный путь в рай Божий — это путь назад, к природе. Один-единственный шаг. Ваш будущий король сделал его!
— И, видать, споткнулся, — ехидно заметил барон отцу Симону, кивая на подбитый глаз принца.
Тем временем речь принцессы достигла апогея.
— Нудизм! Вот панацея от пожизненного прозябания. Назад, к предкам, к безгрешному прошлому, когда не вкусили мы еще плодов от древа познания добра и зла. Внемлите мне! Что скрываем мы под нашей безобразной одеждой? То, в чем мы подобны Ему — нашему творцу.






