— Да-а? — Король давно уже не слушал ее и только с наслаждением наблюдал, как она с привычной жестикуляцией что-то увлеченно объясняет.
— Матильда, — обратился он к жене. — I want you.
— А я нет, — отозвалась королева, отталкивая от себя его жаждущие губы. — Филя, вот я все думаю, не завести ли тебе любовницу?
— Чего? — не понял Филипп, находясь еще во власти желания.
— Подружку,
говорю, тебе надо завести. Изливал бы на нее свой любовный пыл.
— Ты не любишь меня? — прошептал Филипп, глядя в ее безжалостные глаза. — Я тебе противен?
— Когда ты вот так себя ведешь, скажу честно, в тебе мало приятного.
— Но ведь я люблю тебя! — с жаром возразил Филипп.
— Опять любовь! — фыркнула Анфиса. — Что может быть глупее!
— Не говори так! Что ты знаешь о ней! Любовь — это самое сильное в мире чувство. Она может лишить человека разума. Любовь прекрасна. Даже тогда, когда она безответна. Она способна преобразить самую искалеченную душу, вселив в нее силу и благородство. Нет в мире прекраснее страсти, чем та, что вызвана искренней любовью. Она настолько всепоглощающа, что потеря любимого человека равносильна смерти.
— Да-да-да, — встряла Анфиса, — теперь и я припоминаю. В пубертатном периоде я читала что-то подобное у одноклассниц в песенниках. «Любовь до гроба — дураки
оба» — так это, кажется, формулировалось?
— Почти, — процедил сквозь зубы Филипп, поняв, что не прошиб это каменное сердце.
Но он заблуждался.
Королева казалась какой-то растерянной.
— Любовь, — повторила она задумчиво. — Я могла и недооценить ее. Вполне возможно, это достаточно увлекательная игра.
Спрыгнув с подоконника, она медленно пошла прочь. Король ринулся следом:
— Мы не договорили! — резко сказал он, разворачивая жену за плечи.
— Про что? — устало спросила королева.
— Раньше я разговаривал с тобой как муж, — Филипп старался, чтобы его голос звучал как можно тверже. — Но теперь я вынужден говорить с тобой как король. Ты избегаешь близости со мной. Я тебе противен. Но это не отменяет твоих обязанностей.
— Каких это еще? — нахмурилась королева.
Король сделал многозначительную паузу и произнес:
— Ты должна родить мне наследника!
— Хрен тебе, а не наследника! — огрызнулась Анфиса. — Какого-нибудь сиротку для этой роли подыщешь.
И, резко развернувшись, королева пошла дальше. Филипп растерянно глядел ей вслед и вдруг
ни с того ни с сего жалобно произнес:
— Но ты же обещала…
Королева остановилась.
Расхрабрившись, Филипп решил довести дело до конца:
— А ведь ты всегда исполняешь свои обещания!
Она повернулась. На ее бесстрастном лице не было ни тени смятения. Казалось, вот сейчас она произнесет свое жестокое «с чего ты взял?». Но вместо этого король, не веря своим ушам, услышал:
— Обещала так обещала. Какой может быть разговор.






