…В декабре 1642 года, незадолго до своей смерти, когда болезнь его вступила в последнюю стадию и никакой надежды на выздоровление не оставалось, Ришелье сказал подошедшему к его постели королю: «Государь, я знаю, что мне пришла пора отправиться в бессрочный отпуск, но я умираю с той радостной мыслью, что всю жизнь свою посвятил благу Отечества; что возвысил королевство Вашего Величества на ту степень славы, на которой оно теперь находится; что все враги ваши уничтожены мной».
Эти слова заслуживают тем более внимания, что они правдивы.
Говоря словами одного из современников, постоянные смуты, тревожившие более двух столетий Францию, прекратились в правление Ришелье. Гизы, которые простирали руку к скипетру Генриха III, принцы Конде, занесшие ногу на первую ступень трона Генриха IV, Гастон, примеривший на своей голове корону Людовика XIII, обратились почти в ничто. Все, что вступало в борьбу с железной волей кардинала, разбивалось, как хрупкое стекло. В продолжение его правления беспрестанно составлялись заговоры против его жизни, в которых иногда участвовал сам король, но кардинал всегда торжествовал над своими врагами. Но вот что примечательно — все эти враги,
над которыми он торжествовал, были не только его врагами, но и врагами королевства. Все эти вельможи, которых он истреблял, принцы крови, которых он изгонял, все эти незаконнорожденные дети королей, которых он заключал в тюрьму, призывали во Францию иноплеменников. Средства, с помощью которых кардинал боролся со своими врагами, были, конечно, коварны и жестоки, но зато результат был велик. Монтескье подвел итог его жизни, сказав, что кардинал Ришелье заставил своего государя играть вторую роль в своей монархии, но первую — в Европе; он унизил короля, но возвеличил его царствование; он укротил бунты так, что потомки тех, которые составляли Лигу, могли составить только Фронду.
Мощное единство страны казалось еще внушительнее в сопоставлении с бедствиями, постигшими соседние государства: восстания в Англии, а также в Испании и Португалии только подчеркивали спокойствие, которым наслаждалась Франция.
Шесть грозных армий, опиравшихся на свое победоносное оружие, служили оплотом королевству. Те, что были расположены на севере и действовали вкупе со Швецией, разгромили имперские войска. Те, что находились в Италии, принимали в Пьемонте ключи городов, защищенных принцем Тома, а те, что стояли вдоль Пиреней, сдерживали восставшую Каталонию и нетерпеливо взирали на город Перпиньян, который им не
разрешали взять.
И вот теперь он был при последнем издыхании.






