— Помоги мне, я совершенно ничего не вижу, — всхлипнул я.
— Прекрати хныкать. Ты же сама захотела сюда или забыла? Думаешь — это игра пококетничала с Ле Люпом — и с глаз долой? Здесь все с этого начинали.
Звякнул дверной колокольчик, и мое зареванное лицо обдало теплым потоком воздуха.
— Но я же ничего не вижу! — в панике разрыдался я, надеясь, что кто-то сжалится и вызовет доктора. — Ничего! У меня лицо горит!
— Пух, ты что творишь, сучка? — раздался хрипловатый женский голос. — А ведь Ле Люпу не понравится, что ты издеваешься над новенькой!
— Я ей ничего плохого не сделала, Стелла! — огрызнулась Пух.
— Ну-ка, давай ее сюда…
И я почувствовал, как Пух ослабила хватку, передавая меня в чужие руки. У меня дух захватило.
— Подай-ка сюда бутылочку со спреем, Лаймон!
Ко мне прильнуло костлявое женское тело — мослы так и торчали во все стороны. К тому же от нее несло каким-то затхлым прогорклым запахом — какой бывает, если годами не мыться. В эту минуту мне показалось, будто я очутился в птичьем гнезде, среди прутьев и слежавшихся перьев. Я отчаянно зажмурился, уже боясь увидеть то, что неизбежно увижу если вновь обрету зрение.
—
Привет, крошка. Меня зовут Стелла. Пух просто пошутила над тобой… — Прекрасный жасминовый аромат облаком окутал мое лицо. — Открой глаза, детка, открой, не стесняйся…
Она раздвинула мне веки, и я глазами ощутил тонкий целебный туман, опускавшийся на лицо.
— Пух не дала тебе лимончика? — Стелла сочувственно защелкала языком.
Я проморгался — глаза понемногу отходили и растворялись в нежном облаке, точно крекеры в топленом молоке.
— Ах, эта несносная Пух… — забрюзжала она и сунула мне в рот что-то терпко-кислое, так что меня мигом передернуло. Я попытался сплюнуть. — Ничего, ничего, потерпи, если хочешь чтобы глаза открывались.
Она закрыла мне рот рукой, от которой пахнуло землей.
— А теперь зажмурься — пусть лекарство подействует.
Чужие пальцы легли на веки, и они послушно закрылись, после чего Стелла замахала руками в жасминовом тумане, бисеринками усеявшем мое лицо.
— Пух просто ревнует — что у кого-то пройдет легче, чем у нее самой с первого раза. Помнишь, что с тобой было, Пух?
Вокруг раздался дружный смех.
— Не надо на меня писать из-за угла и говорить, что дождь! — завопила Пух. — Ты, старая вешалка! А вы все неудачники! — И я услышал, как Пух гневно затопала по алюминиевым ступенькам.
— Я бы на месте Пух тоже побеспокоился, — послышался голос, который мог бы принадлежать кастрированному мужчине. В мои волосы вошла чья-то пятерня, взъерошив их — я скальпом ощутил то же приятное покалывание, исцелившее мои глаза.
— Лаймон! Ступай на кухню, кто тебя сюда звал? Чем ты можешь помочь ей своей болтовней? Надо
будет поговорить с Ле Люпом… Убирайся.






