— Сначала запакостил машину Ле Люпа, а теперь меня хочешь? И не думай, что он потом не вычтет с тебя за это, крошка!
— Извини, — выдавил я, заискивающе вглядываясь в ее опухшее лицо.
Мотнув головой, она взяла стакан и вытряхнула в рот последнюю каплю.
— Пожалуй, пора. Собирайся.
Оттолкнувшись, я съехал с кровати и уставился на тазик, оказавшийся между ног.
— Мне бы…
— Все сортиры за дверями. Меня можешь не стесняться.
Мои ступни утопали в глубоком меху, когда я направился к дверям.
За одной из них я обнаружил непроницаемо черную пустоту, наполненную стрекотом сверчков. Захлопнув дверь, я распахнул другую.
Вонь как из слоновьей клетки оглушила меня, и я медленно добрался по все тому же вездесущему меху до деревянного стульчака рядом с треснувшим здоровенным зеркалом во весь мой рост.
Я вгляделся в свое отражение. Несколько взлохмаченные волосы, но Пух права — никакой рвоты на мне не было. Слегка помялись юбка и блузка, но в целом вид у меня был в точности такой же, в каком я покидал «Голубятню».
Пух сцапала меня за руку на выходе из ванной.
— Пошли жрать.
И потащила из этого перестроенного сарая, захлопывая и запирая за нами широкие амбарные двери.
— Фу, никогда не привыкну к этой вони! — Зажав нос, она показала на желтые цветки, распустившиеся над зарослями скунсовой
капусты.
Миновав ряды ржавых трейлеров и хибарок под жестяными крышами, с одинаково красными вельветовыми шторами, мы добрались до стоянки дальнобойщиков. Вдали маячила неоновая вывеска: три трости, скрещенные, точно мушкетерские шпаги.
— «Три Клюки», — пояснила Пух. — Это место основано тремя ящерицами. — Она вдруг тронула пальцем у меня под глазами. — Еще не было стигматов?
Я поспешно отвернулся и тут ощутил внезапное нестерпимое жжение в глазах. Тут же набухли слезы, растворяя весь остальной мир, и я потерял способность видеть.
— Ага! — рассмеялась Пух.
Я присел на корточки, пытаясь сдержать слезы, но не мог даже разомкнуть глаз.
— Я ничего не вижу!
Пух только смеялась.
— Мои глаза. Пух! Что с ними?
Яростно растирая веки, я этим ничего нее добился — напротив, усугубил ситуацию.
Тут она снова расхохоталась и, ухватив меня под мышки, поволокла вперед.
— Давай, Ширли Темпл. У меня нет времени тут с тобой играть.
— Я ничего не вижу! — кричал я, спотыкаясь. —
Пух, помоги!
— Добро пожаловать в «Три Клюки», куколка! Заходи.
И она втолкнула меня вперед.
Я пошел, левой рукой вцепившись в Пух, а правой размахивая перед воспаленными веками.
— Давай, ступенька, еще одна… — говорила Пух, пока я нащупывал лестницу под ногами.
Наконец она вытолкала меня на самый верх.
Скрип алюминиевых ступеней отзывался эхом под моими подошвами. Теряя равновесие, я хватился рукой в поисках перил, но ощутил пустоту и в последней надежде прильнул к Пух.






