ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сара, Автор - Лерой Дж. Т., , Жанр - Современная проза, Проза. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Сара Лерой Дж. Т. Сара, Автор - Лерой Дж. Т., , Жанр - Современная проза, Проза. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. СЕРДЦЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ОМЕРЗИТЕЛЬНО (рассказы) Пропажи Длинные белые зубы высунулись из пасти, точно волчьи клыки. Глаза его были пустыми и неестественно возбужденными, как у психа. Женщина склонилась надо мной с этим чудовищем, сжимающим в лапах морковку, и тоже скалилась, широко и неестественно улыбаясь. Она была похожа на мою приходящую няню, только у этой не было скобок на зубах. Зато та же светлая коса, заплетенная у самого затылка. Она тыкала Багсом Банни мне в нос, суча этой проклятой морковкой, зажатой у него в лапах, точно разделочным ножом. Я ждал, когда же наконец кто-нибудь из социальных работников скажет ей, что Багс Банни мне противопоказан. — Посмотри, что принесла тебе мамочка. «Мамочка». Я произносил это слово как заклинание, выручавшее, когда совсем невмоготу. — Держи его, крошка, — лезла эта женщина со своим кроликом. Она скалилась все шире, поглядывая при этом на окруживших мою кроватку трех работников службы социального обеспечения, кивая им и поддакивая. Они так же трясли головами и скалились в ответ. И тогда она снова совала мне кролика — казалось, этой пытке не будет конца. — Я твоя ма-ма. — Глядя на ее красные губы, лоснящиеся помадой, можно было явственно ощутить привкус этого слова во

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я старательно послал Римскому папе ответный поцелуй — но губы не слушались.

— Ты не умеешь пить, — Пух нависла надо мной, заслонив папу вместе с Ватиканом.

Я невольно заерзал, пытаясь выглянуть за ее плечо.

— Классно ты вырубилась, — улыбнулась Пух и отрывисто расхохоталась, показав давно не чищенные зубы. Ее пьяное лицо в красных ссадинах расплывалось и качалось передо мной точно венгерский гуляш. — Заблевала весь салон — а на себя ни капли, не иначе Бог тебя хранит. — Она заливалась смехом. — Надо

ж — ни капельки… Только запах… — Она помахала рукой перед носом, — Ну и выхлоп! — Пух показала на плакат на потолке. — Ле Люп даже положил тебя под Его Святейшество.

Пух снова замахала рукой с кислой гримасой:

— Ле Люп ведь истый католик, да будет тебе известно. Здесь он помазает всех своих девок. Он хотел расстелить свои священные полосатые простыни, по я сказала, что у тебя может снова пойти «вертолет», и вместо простыней тебе подложили корыто.

Она ударила носком туфли по тазику. Я посмотрел в ту сторону, пытаясь определить местоположение корыта: голова поворачивалась мучительно долго — в это время я испытал нестерпимую тошноту и головокружение.

— На работу он тебя не выпустит, пока не опробует первый. Вот увидишь.

Пух спрыгнула с кровати.

Я медленно оглядел комнату, с трудом ворочая шеей. Перед глазами расплывались пол, стены, потолок…

— Но змей соберет грозу, а когда у нас гроза, все дальнобойщики сидят по кабинам… вот когда мы нарасхват!

Только тут я понял, отчего все так расплывается вокруг: вся комната заросла шерстью. Это была какая-то странная шерстяная комната, точно берлога, выложенная толстым медвежьим мехом. Кровать, кофейный столик — здесь были даже меховые стенные панели.

— Он хочет проверить, как на нас подействовал Джакалоп, вот почему он вынес черного полоза на разделительную полосу…

Она сидела на шерстяной койке, теребя свою фляжку, взятую с шерстяного кофейного столика. Подув в стакан, откуда вовсе не поднималось

пара, Пух осушила его тремя энергичными глотками.

— Скоро дождь, — заметила она, двигаясь в сторону окна. — Надо подкрепиться.

Я кивнул.

— Завтракать будешь?

Не успел я ответить, как она уже подцепила меня за руку и усадила в постели. Резким движением вздернула мой подбородок, так что я снова уставился на подмигивающего папу Иоанна-Павла Второго.

— Смотри-ка — он тебя даже не укусил, вот это да! — Она опустила подбородок чуть вниз. — Ничего, еще все впереди.

Я не знал, как ответить на эту ядовитую приветливость в ее взгляде. В желудке у меня снова екнуло. О каком завтраке могла идти речь!

— Эй, ты! — Она вскочила с кровати.