— Когда я была маленькой, больше всего на свете мечтала иметь Барби. Много Барби. — Пух вздохнула, и ее глаза остановились на чем-то далеком и недостижимом. — Когда Ле Люп выкупил меня у дядюшки, он обещал принести столько Барби, что в комнате пукнуть будет некуда, — рассказывала она, перебирая кукол и бережно раскладывая их на покрывале.
— И за сколько он тебя купил?
— Хрен знает. Наверное, за ящик пива. Я бы ушла с ним и так, за бесплатно. — Она с озадаченным видом разглядывала пестро разряженных Барби.
— А как вы встретились? — Я взял Барби-Дантистку и помахал перед ней, привлекая внимание.
Пух сморщила нос, крутя Барби то так, то сяк и рассматривая с разных сторон.
— Дядя продавал Ле Люпу кукурузное виски собственного изготовления, но на самом деле это был обыкновенный разбодяженный денатурат, так что приходилось прогонять его через хлеб, чтобы отбить хоть немного
запах. — Пух озадаченно насупилась, стягивая с Барби юбочку из лайкры.
— И Ле Люп вывел его на чистую воду?
Я нырнул под кровать за «Барбимобилем» и подкатил его к Пух, чтобы она усадила туда куклу.
— Дядюшке пришлось бы туго, не предложи он меня Ле Люпу в качестве неустойки. — Не обратив внимания на прикатившуюся машину, она стала сдирать с Барби фиолетовые колготки. — Сперва Ле Люп был добр ко мне. Относился как к своей дочке. — Она вздохнула и руки ее на миг замерли. — Но быстрее чем перо успеет опалиться в пекле, я стала выводить его из себя. — Она подняла на меня глаза, потемневшие от тайной боли. — А сначала пылинки сдувал — как с тебя вот сейчас. — Она посмотрела на меня в упор, так что мне оставалось только отвести взгляд.
— Смотри, а у этой колечко в пупке, — сказал я, сунув ей другую Барби из коробки.
Не сводя с меня безмолвного взора, Пух сдернула с куклы колготки. Потом, схватив еще несколько кукол, произвела с ними ту же операцию. Странная зловещая улыбка расплылась по ее лицу. Я бросил взгляд на рядок кукол-Кенов, разложенных между нами. Их рубашки были вздернуты до головы, выставляя напоказ пластиковые пиписьки.
— 3-забавно, — я улыбнулся вполсилы, стараясь успокоить ее.
— Да уж, еще как, — ответила она все с той же блуждающей странной усмешкой.
— Я знаю, для Ле Люпа ты значишь очень много, больше, чем я.
— О чем ты? — Тряхнув головой, она продолжала улыбаться плотно сжатым ртом.
— Ведь он…
никогда не притрагивался ко мне.
— Что это? — Она смотрела, как я цепляю на куклу самодельный енотовый пенис, который смастерил из кусочков соломинки для коктейля, нанизанных на зубную нить.
Собравшись с духом, я выпалил:
— Да просто ожерелье.
Рот ее чуть скривился, затем обрел прежнюю форму. Она хлопнула в ладоши, совсем как Ле Люп — от неожиданности я вздрогнул и выронил куклу зажав ее коленями.
Ее рука потянулась за упавшей куклой.






