Этот домашний клуб образовывался не стихийно, но целыми этапами: все началось с того, что я и еще два моих друга, Застольный и Староверцев, (первого я знаю со школьной скамьи и служу, (теперь уже служил), с ним в одном министерстве, а второй, будучи всего на пять лет меня старше, преподавал у меня в институте право), стали регулярно встречаться по пятницам. К нам присоединилась пара служащих из министерства, а потом — еще и их приятели. Перезнакомившись, я и сам очень быстро с ними подружился, кроме того, мне все время казалось, что этих людей я вижу не впервые… И все они знают твоего отца! Я имею в виду лично. Всем этим людям когда-то приходилось общаться с ним — так уж вышло. И представь себе, каждому из них Великовский сделал нечто такое, после чего немудрено было потерять к нему уважение — они и потеряли. Ты только
не подумай, что мы все собираемся лишь для того, чтобы посплетничать о твоем отце, но признаю, мы действительно часто заводим о нем разговор: фигура он заметная, и местная газетка «Три флага» едва ли не каждое его действие пытается раздуть до уровня сенсации.
Софья внимательно слушала, о чем говорил ее муж, а потом произнесла:
— Ты говоришь, каждому члену вашего клуба мой отец причинил какие-нибудь неприятности?
— Совершенно верно. И я еще раз повторяю: выяснилось это не сразу. Только через месяц после нашего еженедельного общения. После этого я не удивлюсь, если узнаю, что каждый житель нашего города когда-либо натерпелся от Великовского. Что уж тогда говорить о людях, которым приходиться общаться с ним постоянно, — вроде нас с тобой. К примеру, Застольный привел к нам местного таксиста, фамилия его Игнатьев. Казалось бы, какое отношение этот человек может иметь к Великовскому, но и здесь не обошлось без сюрприза: как-то раз служебный автомобиль твоего отца не прибыл вовремя, шофер подвел: додумался сесть за руль после трех бутылок пива и налетел на столб. В результате Великовскому пришлось добираться до министерства самостоятельно — вот он и поймал то самое такси, которое вел Игнатьев. Но так вышло, что от всех этих треволнений Николай Петрович забыл дома свой туго набитый кошелек. Так что ты думаешь, несмотря на свое обещание выслать таксисту деньги в течение ближайших двух дней, он так этого и не выполнил — просто забыл об этом и все, а ведь от таких мелких проступков страдает авторитет всего министерства. Получается так: я, мол, известный и уважаемый в городе человек, так изволь катать меня бесплатно — я ведь тебе еще и честь делаю, что сажусь в твою машину. Да мне и помнить некогда о каком-то там простом человечке.






