После обеда, а он продолжался с трех до половины четвертого, оставалось еще полчаса до дневного развода на занятия, определяющего дальнейшую службу, в том числе наряды. И пока другие курили, беседовали, собираясь по двое-трое, новые знакомые отозвали новичков из полка в сторону. Они присели на бетонный бордюр на краю плаца, и Сардаров начал рассказывать им о жизни в дивизионе, о том, как тоже не хотел принимать в первые дни здешние правила и подчиняться старослужащим. По-русски Сардаров говорил хорошо, хотя можно было заметить, что, он не всегда уверен при выборе слов для выражения собственных мыслей, но старается скрыть это.
– Я слышал, сегодня у вас была маленькая
стычка на утренней зарядке, – продолжил он. – Кто-то из вас подрался с сержантом Мельником. Это, кажется, был ты? – показал он на Марданова.
Марданов в ответ только слегка кивнул головой.
Сардарова утром на зарядке не было, «старики» его куда-то посылали.
– В первый день, когда я приехал, тоже не хотел никому подчиняться. Взял табуретку и ударил ею одного из «стариков». Он упал в обморок, но потом «деды» меня хорошенько отделали. И с тех пор слушаюсь «стариков» и делаю все, что они говорят.
Бердыев говорил по-русски тоже хорошо, но был медлителен и тяжело дышал, а после каждого слова ему как бы нужно было перевести дыхание.
– А я снял дверцу тумбочки и пытался ею защищаться как щитом. Но довольно быстро меня свалили на пол и стали топтать ногами. И теперь я тоже вынужден подчиняться «дедам», – рассказал Бердыев.
Потом Сардаров начал рассказывать о характере каждого из старослужащих. Новички молчали. На Азизова рассказы произвели тяжелое впечатление, казалось, с каждым новым эпизодом растет страх и уходит малейшая надежда на нормальную службу. Что касалось Марданова, то он был спокоен, весь его вид демонстрировал готовность пренебречь всякого рода советами и стоять на своем; во всяком случае, так казалось со стороны. Его упрямство почувствовали все. Азизову пришло в голову, что пока не поздно, нужно поговорить с товарищем, посоветовать ему извиниться перед сержантом за утреннюю стычку. Может, таким образом можно уладить инцидент, глядишь, все и обойдется.
Сардаров почувствовал настрой Марданова, встал и позвал Бердыева с собой. А напоследок, бросив хитроватый и многозначительный взгляд в сторону Марданова, не забыл предупредить:
– Будь готов: ночью поднимут и будут бить.
Те ушли, а новички остались сидеть еще какое-то время на бордюре. Марданов отверг просьбу Азизова извиниться перед Мельником, оставаясь невозмутимым и немногословным, как и прежде.
Время приблизилось к четырем, Садретдинов построил всех солдат стартовой батареи на плацу.






