Только сейчас, пока спортсмены приводят в себя в порядок и кушают, можно было заняться делом.
Кузьмич устало повалился в кресло и достал трубку.
— Сегодня больше будут прыгать на акробатику, — прокряхтел инструктор. — Пилоты зарядили по две тысячи двести высоты. Нашим должно хватить и открутить программу и блинчик поплющить. Лешка вчера неплохо ноль выдавал, жаль, что Ритка растеряла весь свой талант. Как я их в двоеборье выставлять буду…
— А что с ней? — не отрываясь от монитора, спросил Глеб.
— Да, не знаю. Может с мужем опять поругалась… Надо Федьку спросить, они вроде как сейчас что-то крутят.
— И откуда ты все знаешь…
— Ха, ты лучше скажи, чего у тебя костяшки на кулаках сбиты? — лукаво поинтересовался Кузьмич. Он еще в столовой заприметил, что босс как-то сильнее, чем обычно, хромает и пальцы в ссадинах.
— Что? — Булавин был так занят очередной проблемой, что не сразу понял, о чем его спрашивают. — Костяшки… С Дольфом подрался… за подушку.
Пес тут же поднял голову и непонимающе уставился на хозяина. И как это он пропустил такое мероприятие?
Булавин больше ничего не сказал. Некоторые вещи даже Кузьмичу лучше не знать.
Напряженный
рабочий день только начинался.
Глава 5. Небо, высота, жажда
Ты — мое противоречие.
Кто может, тот должен летать.
Рожденной летать трудно дышится — ей должно летать.
«Ты — мое дыхание» гр. «Сурганова и Оркестр»
Часть 1.
Без десяти восемь вся команда, выстроившись в шеренгу, стояла перед инструктором в полном снаряжении. Доктор был пройден заранее, в считанные минуты.
Давление, пульс, даже температура тела тренированных спортсменов выравнивалась до любой нормы ради заветного допуска в небо.
Никакая бессонная ночь или головная боль не могли хотя бы на секунду поколебать жажду высоты.
Булавин с завистью смотрел на команду. Он уже давно был уверен в своей форме, и если бы ни бюрократы-врачи, стоял бы сейчас среди этих парней и девушек.
— Сегодня крутите крест. Если кто забыл, что это такое, — он вплотную подошел к Ладье. — Напомню: спираль левая, правая, сальто. Потом спираль правая, левая, сальто. Понятно, Рита?
Спортсменка поджала губы, еле сдерживаясь от гнева. Шеф никогда не прощал ошибок в воздухе, а ее нынешние — тем более.
Она сама осознавала, что перестала вкладываться в норму, перестала четко контролировать себя в воздухе. Ни акробатика, ни точность не шли…
У других спортсменов все получалось, и короткий период межсезонья не ухудшил показатели. Даже Федор, вечный второй
номер, отстающий и слабо талантливый — и тот умудрился приблизиться к минимуму на мастера.
Следовало взять себя в руки, забыть об извечной занозе, что не давала зажить душе.






