Луна слабо освещала контуры ее фигуры в легком спортивном костюме.
— Ритка? — недоумевая, рыкнул он.
— А кого ты ожидал увидеть? Новую шлюшку шефа? — хмыкнула Ладья и подошла поближе.
— Что ты здесь делаешь?
— Догадайся. Ты же у нас догадливый!
Девушка резка расстегнула кофточку и скинула на пол. Обнаженная грудь мелькнула в желтом свете луны, заманчиво и сладко. Ферзь сжал кулаки,
сдерживать себя было не легко.
— А… развлечься решила! — сделал шаг вперед, пододвигая ее к кровати.
— Да…
Мужчина больше не ждал, толкнул Риту на покрывало, а сам на вытянутых руках навис сверху. — Что, Федора трахать скучно? А? С какой стати ты решила, что я заинтересуюсь твоим предложением?
— Скотина ты, Лешка, — она протянула руки и без спроса расстегнула такую до боли знакомую молнию на джинсах. — Красивый, но скотина!
Он громко засмеялся и тут же прихватил зубами острый от возбуждения сосок.
— Попроси! — потребовал, прервав на секунду грубую ласку. — Давай, ты знаешь правила!
Девушка опрокинула любовника на спину и, молча отогнула в сторону край джинсов.
Он всегда возбуждался за секунды, сегодня не исключение. Стоило лишь спуститься пониже и взять член в рот — очень простые правила. Сопротивляться сложно, очень сложно, особенно когда
ненависть и жажда подогревают кровь.
Ферзь зарылся рукой в черные длинные волосы девушки, заставляя «просить» поглубже, старательнее. Вылизывать каждый миллиметр бархатной кожи. Задыхаться, но не останавливаться.
Когда первый пункт правил был выполнен, джинсы и кроссовки полетели в угол. Настал ее черед получать отработанное.
Заламывая девичьи руки повыше, чтобы не мешала, он резко, одним толчком вошел до упора во влажное тело.
— Этого ты хотела! — зло выдохнул над ухом.
— Да… — простонала девушка.
— Когда уже Федька научится тебя трахать, как надо! — прорычал в ответ, срываясь с катушек.
Это было полное безумие.
С силой вбиваясь в нежное тело, нещадно, до боли сжимая в объятиях, Ферзь все больше ненавидел и проклинал себя.
Ранние утренние лучи солнца пробивались сквозь прозрачные занавески в окнах, немилостиво указывая на начало дня. Солнцу было глубоко наплевать на короткий тревожный сон, на бессонную ночь в борьбе с собой, на слезы в подушку и на полное отчаяние.
Один
за одним просыпались люди, бежали к умывальниками и в столовую.
Суетились в ангарах и на пропускном пункте дневные дежурные. Жизнь понемногу возвращалась в привычное русло.
Кузьмич с самого утра беспокойно носился между пилотами и руководством базы, согласовывая график тренировок, высоту и интенсивность полетов. Рядом за ноутбуком с таким же сосредоточенным видом работал Булавин. На фирме за один день его отсутствия скопилось слишком много вопросов, а разрешать все днем — некогда.






