Они назовут ее твоей шлюхой, а тебя – развратником.
Он кивает, совершенно не тронутый моими словами:
– Именно так.
– Ты что, этого и добиваешься? Ты хочешь опозорить себя, опозорить ее и обесчестить меня?
Он берет меня за руку:
– Анна, моя дорогая Анна. Мы теперь король и королева и должны отложить в сторону все свои частные предубеждения. Мы должны помнить, что за нами постоянно наблюдают и что все наши поступки приобретают значение в умах людей, которые о них узнают. Мы должны устроить представление.
– Я не понимаю, – говорю я. – Какое представление? Что мы должны им показать?
– Разве наша племянница не считается помолвленной?
– Да, с Генрихом Тюдором. Ты же не хуже меня знаешь, что он публично объявил об этом на прошлое Рождество.
– Тогда в этой ситуации кто будет глупцом, если девушка будет известна всему миру как моя любовница?
И тут я постепенно начинаю понимать.
– Ах да, он, конечно.
– Соответственно глупцами будут и все те люди, которые решат поддержать никому не известного валлийца, рожденного у Маргариты Бофорт, потому что это он объявил о своей помолвке с принцессой Елизаветой, возлюбленной дочерью одного из величайших королей Англии. Подумай снова. Они скажут, что, выступая за Тюдора, они своими руками посадят на трон принцессу Йоркскую, а они делать
этого не хотят. Она же тень своего дяди, обожает его, поддерживает его и украшает его правление так, как до этого украшала правление ее отца.
– Но найдутся люди, которые скажут, что девушка немногим лучше шлюхи. Она будет опозорена.
Он снова пожимает плечами:
– Люди то же самое говорили и про ее мать. Мы сами выпустили постановление, в котором это же сказано о ее матери. Да и вообще я бы никогда не подумал, что это тебя обеспокоит.
Он прав, это меня не беспокоит. Меня ничто не беспокоит. Во всяком случае, уж точно не унижение дочери Риверс.
Вестминстерский дворец, Лондон
Зима, 1484 год
Угроза, исходящая от Генриха Тюдора, поглощает умы всех придворных. Он всего лишь юнец и король, менее ревностно относящийся к устойчивости своего положения на троне, чем Йорк. Он просто не обратил внимания на его далекие притязания на корону Англии по линии его матери. Но на троне сидит Йорк, и Ричард знает, что Тюдор планирует вторжение, ищет поддержки у Бретани, у герцога, который так долго защищал его, и обращается с призывами к Франции, старинному, непримиримому врагу Англии.
Его мать, Маргарита Бофорт, некогда бывшая моей подругой, теперь не выходит из своего деревенского дома, где ее собственный муж по указанию Ричарда стал ее тюремщиком, а его невеста, Елизавета Йоркская, теперь практически первая леди двора и каждый вечер танцует на балах во дворце, который был домом ее детства, и ее запястья увешаны золотыми браслетами, а волосы убраны золотой сеткой.






