— Ничего, ничего, — отмахнулся старик. — Жду тебя сразу, как распакуешь вещи.
— Благодарю вас, отец мой. Но мне бы хотелось занять у вас несколько минут времени прямо сейчас.
— Буду рад, сын мой! Я вскипячу воду и сделаю нам чаю.
Спустя каких-то полчаса длинный черный лимузин подкатил к подъезду Говернаторио, и Тим проворно вышел, крепко сжимая ручку саквояжа.
Он замер, задержав дыхание, у двери в апартаменты Аскарелли и тихонько постучал. Раздался звук шаркающих ног, и на пороге возник его наставник все в том же потертом халате.
— Benvenuto, figlio mio
[99]
.
Они обнялись, и Тим вдруг сообразил, что старик похлопывает его по спине одной левой рукой. Вся правая сторона у него была парализована.
99
Добро пожаловать, сын мой (
ит
.).
— Отец мой, что случилось? — забеспокоился Тим.
— Ничего, ничего. Получил небольшое увечье.
Они сели, и старый писец небрежно поведал об инсульте, лишившем его возможности пользоваться правой рукой. Теперь старик все делал левой.
Разговор прервал свисток закипевшего чайника. Тим уговорил захлопотавшего было хозяина не вставать и сам занялся чаем.
Заботливо поставив старику чашку так, чтобы ее удобно было взять, он сел напротив.
— Не волнуйся, — заверил старик. — Я еще выпью по случаю твоей кардинальской
мантии.
— Поверите ли, я совсем к ней не рвусь, — возразил Тим. — Никогда-то не рвался, а теперь — тем более.
— Ну, можешь думать что хочешь, но секретариат так и жужжит о твоих достижениях. За все время твоего пребывания в Бразилии Хардт не написал ни слова ереси. Я уверен, фон Якоб тебя вознаградит.
— Это не так, отец мой. Хардт написал очень много, он просто этого не опубликовал. Пока.
И Тим рассказал отцу Аскарелли о своей дружбе с Хардтом и об их уговоре.
— Детская больница? Звучит прекрасно! Но где ты намерен добыть миллионы долларов, без которых этот дивный проект не жизнеспособен? Мир полон щедрых католиков, но они — всего лишь люди. Все хотят, чтобы их доброта была увековечена так, чтобы их друзья смогли лицезреть это по дороге на работу.
— Пусть это будет моя забота, святой отец. А сейчас… Могу я вас просить об одном одолжении? У меня тут экземпляр Хардтовой книги…
— Что?! — встрепенулся старик. — Быстро дай мне посмотреть!
Тим полез в саквояж и достал стопку четырехдюймовых дискет, обернутых в алюминиевую фольгу.
Старик смерил сверток недоверчивым взглядом.
— Это еще что такое? Бутерброд?
— Единственное, что могу сказать, — книга заставляет о многом задуматься. — Тим развернул фольгу и показал старику шесть дискет. — Помните тему моей диссертации?
— Конечно, Тим. «Препятствия к
браку духовенства». А что?
Тим негромко ответил:
— Эта книга устраняет их все.
— Вы уверены? — спросил фон Якоб, изобразив самое близкое подобие улыбки, на какое был способен.






