Шекспир отпил вина и наблюдал, как Летиция, которой исполнилось почти пятьдесят лет, но благодаря своей красоте выглядела она вдвое моложе, приветствовала гостей и приглашала их насладиться «небольшим представлением театра масок, подготовленным для вашего удовольствия одним из наших самых выдающихся поэтов и актерами…».
Под гром аплодисментов Летиция сошла с помоста, и ее тут же сменила буйная толпа акробатов и актеров. Неожиданно стало тихо и все актеры замерли, застыв, словно деревья в лесу.
– Тс-с-с, – произнес шут, приложив руку к уху. – Слышите, по лесу кто-то идет? Мне кажется, это королева фей.
Виолы заиграли медленную мелодию, и все взгляды обратились ко входу на помост, что располагался справа, где появились три фигуры, из которых две оказались карликами в костюмах обезьян и с цепями на шее. Цепи крепились к поводкам, которые держала третья фигура, одетая в темное, словно ведьма, в островерхой шляпе и с фурункулами на осунувшемся белом лице.
– Кланяйтесь, кланяйтесь, на колени все и вся, – сказал шут. – Это и есть королева фей! А с ней ее закадычные дружки, малыш Уильям и Роберт Горбун.
Шекспир был ошеломлен. У одной из «обезьян» была длинная белая борода, а у другой – горб. Всем было понятно, что они изображают Уильяма Сесила – лорда Бёрли – и его сына Роберта. Что же до королевы фей, которая предстала в образе древней, похожей на ведьму старухи с рыжими волосам и изъеденным оспой выбеленным лицом, то она олицетворяла саму Ее величество, Глориану, королеву Елизавету Английскую. Это была государственная измена. Наказанием за подобное и для мужчины и для женщины была мученическая смерть. Только за то, что вы оказались зрителем на этом спектакле, вас могли отправить в Тауэр, а уж за смех над этим зрелищем вы лишились бы глаз.
Шекспир оглянулся, ожидая увидеть разинутые рты гостей, пораженных подобным надругательством. Но его окружало море перекосившихся от смеха лиц и оглушительные аплодисменты.
Остальное действо он наблюдал словно в забытьи. Ему хотелось бежать из этого дома как можно быстрее и дальше и никогда не возвращаться из страха лишиться головы, но он не мог сдвинуться с места, словно находился под воздействием каких-то чар. Неужели репутация Елизаветы в Англии пала так низко, что за ее спиной подданные осмеливаются устраивать подобное? И вдвойне удивительна сама мысль о том, кто стоит за всем этим: любимая игрушка Елизаветы, граф Эссекс в союзе со своей матерью, Волчицей Летицией.






