– Интересно, почему? Может, потому что и тебя она всегда любила больше? Любая женщина мечтает о дочке, это естественно, – поймав выражение лица девушки в зеркале, Дэвид вновь улыбнулся. – Но ты не подумай, я не злюсь на тебя, сестренка. Ты хотя бы реальна. Ее привязанность к тебе я могу понять, могу простить. Но Дэниел – это выше моих сил.
На это Николь было нечего возразить. В конце концов, в какой-то степени он был прав. Но, что самое главное, он был за рулем, так что даже если бы он порол горячку, она бы все равно ничего не сказала: не стоит кусать руку, ведущую машину со скоростью двести километров в час, как говорится.
– А знаешь, что самое смешное? Был период, когда я даже поверил в то, что у меня есть брат. Представляешь? Я начал наводить справки, поднимать записи из больниц, роддома…
– И? – девушка, не отрываясь, смотрела на спидометр, жалея о том, что осмелилась сесть в машину к почти незнакомому дяде. Это правило, которое внушают маленьким детям, определенно требовалось модифицировать: нужно не разговаривать и не ходить никуда не только с незнакомыми, но и с неуравновешенными дядями.
– И ничего, Никки. Ни-че-го. Нет и никогда не было никакого Дэниела Абрамса. И никого с именем Дэниел в тот год не рождалось. Ни здесь, ни в соседних городах. Всех мальчиков, родившихся в то время, я нашел.
Двести. Километров. В час.
– Но я искал, долго искал. Знаешь, почему? Потому что я хотел оправдать эту женщину. Объяснить ее предательство. Но ничего не получилось, и мне пришлось признать нелицеприятную правду: моя мать – сумасшедшая.
Вдруг, стрелка спидометра поползла вниз, и через пару минут машина остановилась. Выглянув в окно, Николь уперлась взглядом в знакомое серое здание и только тогда поняла, что не называла Дэвиду адреса.
– Я знал, – мужчина усмехнулся, видя замешательство девушки. – Я знал, что она здесь.
Я даже к ней заходил. Хотел высказать ей все, что накопилось за последние годы. Но, знаешь, легче не стало. Это все равно, что со стенкой разговаривать.
– Но, как ты оказался в клинике? – если он уже навешал мать, то зачем он вернулся в психушку? Почему он сделал вид, что не знал про Мэриан?
– Я знал, что ты придешь, – он улыбнулся, мягко, и до боли стал похож на прежнего себя. – Хотел увидеться с тобой перед отъездом.
– Ты уезжаешь?! – о, эта переменчивая женская натура: мгновенье назад Николь только и мечтала о том, чтобы выскочить из машины и облобызать землю. Однако теперь, когда она в целости и сохранности добралась до нужного места, да еще и так быстро, ей совершенно расхотелось расставаться с другом детства. Ну, подумаешь, он самую малость нестабилен: с его-то жизнью, это было неудивительно. – Так скоро? Но ты…ты ведь только приехал, и…
– Я не нашел того, что искал, Никки, – он заглушил мотор и развернулся к Николь.






