Она боялась, что если она хоть на секунду отведет от Малика взгляд, если она хоть на мгновенье перестанет говорить с ним, чтобы позвать на помощь Кристиана, то Дэвид просто-напросто исчезнет. Молча, печально улыбнувшись, но ни сказав больше ни слова, он уйдет. Навсегда. На этот раз действительно навсегда, – …только не бросай меня. Не сейчас! Не сейчас, Дэвид, когда мы уже так близко….
– Мне жаль, – повторил Малик, глаза которого подозрительно заблестели. Или девушке показалось?
– НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ, ЧТО ТЕБЕ ЖАЛЬ! – слезы в глазах мужчины и вовсе заставили девушку обезумить. – НЕ СМЕЙ! НЕ СМЕЙ, СЛЫШИШЬ?!
Хранитель, здоровой рукой схватившись за край люка, начал спускаться вниз.
– ДЭВИД!
– Люк неисправен, – пронесся в голове девушки едва-слышный шепот. – Закрыть его можно только вручную.
– Дэвид! – в исступлении проревела девушка, распластавшись на полу. Ее рука безвольно упала на пол, продолжая тянуться к пока еще открытому люку. – В-вернись…Я вс..все с-сделаю, только…
– Снаружи, Никки, – сделал тот контрольный выстрел. – Его можно закрыть только снаружи.
Подвох. Вот где таился подвох в этой задачке. А ведь она знала, что все было не так просто.
Озарение, внезапное, пусть и не своевременное, ввело девушку в оцепенение: пустота постепенно окутывала каждую клеточку ее тела, заполняя Николь всю, без остатка. В одну секунду все стало на свои места. Вот что означал тот взгляд Кристиана, от которого Никки стало не по себе; вот с чем Малик собирался разобраться; вот к чему была эта глупая загадка. Они все знали. Пусть на пять минут, но они оба узнали, что из этого ада было только два билета, раньше и… Неужели они серьезно позволили ей выбирать??
Нет, конечно. Малик остался верен себе и единолично принял решение,
а затем лишь подтолкнул к нему Николь, что было не так-то легко, учитывая то, с какой легкостью она выкинула за борт «морячка»… Если бы все зависело от нее, если бы загадку загадывал Зомби, вероятно, именно он сейчас и оказался бы снаружи; именно он обрек бы себя на смерть из-за ее бездумного ответа. А ведь он вполне бы мог выкинуть что-то подобное… Получалось, Малик спас их дважды. Спас их от самих себя с их, как он выразился, «идеалистической херней»; и спасал их сейчас, решив пожертвовать собой…
Николь почувствовала легкое касание на своей закованной руке: секунда – и ее запястье перестало нестерпимо жечь. Вздрогнув, словно очнувшись от долгого и изнурительного кошмара, девушка открыла глаза.






