ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Его выбор, Автор - Алмазная Анна, Серия - Хроники Виссавии, , Жанр - Фэнтези, Фантастика. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Его выбор Алмазная Анна Его выбор, Автор - Алмазная Анна, Серия - Хроники Виссавии, , Жанр - Фэнтези, Фантастика. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Преддверие бури. Пролог Гениальные люди — это метеоры, призванные сгореть, чтобы озарить свой век. Наполеон Бонапарт Ждать было тяжело. Все раздражало, в особенности осень, что в этом году затянулась невыносимо. Завязла как муха в меду, разбросала по двору листья и душила горьким ароматом пижмы. Ненавистная школа белела меж каштанов, ветер гонял по двору колкий песок. Арман ждал. Сгорал от нетерпения и ждал. Лежал на верху широкой стены, окружающей двор, старался слиться с каменной кладкой, и молился, чтобы учителя не нашли его раньше времени. Он слышал, как шептался с библиотекарем управляющий, что сегодня в школу тайно прибудет сам телохранитель повелителя! А как же ему прибыть, как не через задний двор… если тайно. Арман не любил магов, но увидеть кого-нибудь из телохранителей мечтал давно. Почувствовать «знаменитую» силу, что, говорят, даже сильных ставила на колени, вызвать на поединок. Что толку вызывать каких-то сопливых мальчишек? Вот телохранителя повелителя, это да! И пусть Арману только одиннадцать, пусть его сразу победят, но попытка того стоит! И удовольствие от настоящей драки того стоит! — Что же ты натворил! — раздался злой шепот со стороны шко

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пустынная зала хмуро поблескивала полумраком в зеркалах. Лестница показалась бесконечной. Чуть не упав на ярко-красный ковер, Арман схватился за увитые гирляндами роз перила и лишь усмехнулся, когда острые шипы вонзились в ладонь. Завтра болеть не будет. Впрочем, какое завтра? Болеть не будет уже совсем скоро. Ни горевшая, почти не слушавшаяся нога, ни ладонь, на которой росла бусинка крови. Ни душа, истекавшая горечью. Боги суровы и несправедливы. Они дают харибов даже самому захудалому арханишке, а Арман вот недостоин. Интересно, почему недостоин?

Но у кого спрашивать-то?

Боги молчат, моли не моли, зови не зови… и лишь там, за гранью, быть может Арман сможет посмотреть в глаза Радону, задать бившийся в груди вопрос… за что?

— Мой архан, — поклонился у дверей дозорный, широко распахнув створки.

Хлынул в коридор поток света, ударил в нос тяжелый запах благовоний, и Арман, гордо выпрямившись, вошел в залу. Только сейчас подумалось, что в заляпанной кровью и грязью одежде он выглядит нелепо, что светлые волосы его слиплись от пота, а руки дрожат как у пьяницы, выдавая вновь проснувшийся в душе страх.

Да и больную ногу он едва волочит, лишь огромным усилием воли заставляя себя идти прямо.

И в зале, будто снесенная порывом ветра, рвется мелодия, затихает шепот, обрывается смех. Тяжелым одеялом падает тишина. Люди в праздничных одеждах молча расступаются, давая дорогу, их раскрашенные рунами лица расплываются перед глазами и похожи на маски. Бездушные и одинаковые, как и их души, скрытые щитами.

Лицемерие и холод — язык двора. Язык, который Арман так хорошо выучил, а все равно остался чужим, почему?

Зато чувства слуг как на

ладони. Арман гордо выпрямился, чуть улыбнувшись. Радуются, боги, радуются! Смерти убийцы, наказанию гордого архана. Справедливому, ведь боги просто так не отворачиваются. Не отворачиваются… есть ли вы, боги! Ты, Радон, чьи глаза на картине столь живые?

И что на самом деле там, за гранью? Новая жизнь или все же… тьма? Забвение? Истинная смерть?

Наткнувшись на торжествующий взгляд Грейса, Арман вздрогнул. Странно это, когда придворный выражает неприязнь открыто. Странно и неприятно, когда маг, что много лун делил с тобой хлеб, жил под твоей крышей, радуется твоему несчастью. Впрочем… Арману от радости Грейса ни тепло, ни холодно. Что теперь уж?

Пройдя мимо Грейса, Арман с трудом опустился на колени перед жрецом Радона, поцеловал подол синего плаща, отчеканил ритуальные слова, сам в них не поверив:

— Боги властны надо мной, в руки богов отдаю жизнь. Перед их волей смиряюсь, на их справедливость и мудрость уповаю.

Голос чуть дрогнул, развезла в душе ненасытную пасть пропасть.