Я выглядываю, и он видит меня; я указываю на тупик аллеи, где ждут Абдул и последний мужчина. Он кивает. Я поднимаю два пальца и хлопаю по плечу, чтобы указать на ранг, хоть и не уверен, что он поймет. Впервые этот жест использовала Рания. Хасан пожимает плечами и тоже поднимает два пальца. Я притворяюсь, будто отрезаю пальцы, потом сжимаю руку в кулак, и Хасан понимает.
Я крадусь к брату Рании туда, где расширяется аллея, с каждым шагом бормоча ругательства. Мучительная боль пульсирует сквозь мое тело с каждым движением, каждым вдохом, каждым шагом, каждым движением глаз. Сейчас я работаю лишь на упрямстве.
Абдул должен умереть раньше, чем я позволю себе пасть.
Мы вместе врываемся
в переулок. Абдул ждет нас, его последний человек стоит рядом, удерживая Ранию в плену. Этот сукин сын обернул одну руку вокруг ее шеи, жадно сжимая грудь Рании, а второй держал пистолет, не прижатый прямо к ее голове, но направленный на нее.
Это противостояние. Хасан направляет винтовку на Абдула, а я встаю на колено, прицелившись во второго.
Напряженная тишина.
Хасан переступает с ноги на ногу, обращая взгляд на удерживающего Ранию мужчину. Этого отвлечения мне хватает.
Выстрел!
Почувствовав, что его хватка ослабла, Рания сразу же вырывается. В центре его лба черная дыра становится красной. Теперь Рания за моей спиной, а Хасан рядом.
Абдул даже не вздрагивает. Его винтовка перемещается между мной и Хасаном, будто он не может решить, кого пристрелить первым.
Настоящая мексиканская дуэль.
Секунды тянутся, как ириски.
Взрывы и выстрелы оглушают наш уличный тупик.
РАНИЯ
Я
вижу, как это происходит. Вижу, как палец Абдула напрягается на спусковом крючке. Не знаю, в кого он целится, потому что мы с Хантером и Хасаном сейчас стоим очень близко.
Хасан движется со скоростью нападения змеи. Он прыгает перед Хантером, когда раздаются выстрелы из винтовки, и я вижу, как он дергается, дергается, дергается... Абдул дико стреляет. Я, невредимая, лежу на земле и беспомощно наблюдаю. Хасан теперь тоже на земле, но он истекает кровью в грязи. Опять.
С ножом в руке, Хантер кидается на Абдула. Сверкает черное лезвие, и Абдул кричит.
Кричит
. Хантер рычит, как дикий бешеный зверь, а лезвие - его коготь. Абдул с бульканьем в горле умирает, но Хантер не останавливается, все бьет и бьет, разрывает его, разрезает, убивает убитого.
Я тяну его прочь, и Хантер почти задевает меня, но вовремя узнает. Выражение его лица резко меняется со злобы, ярости и жажды крови к облегчению, любви. Любви. Этот взгляд говорит о многом.
Такой нежный. До этого он был убийцей, теперь
он любовник. Стоит передо мной всего в нескольких сантиметрах и тянется, чтобы прикоснуться, поцеловать.
Что-то во мне тает. Я слышу крики, шум двигателя машины, визг тормозов.






