Хасан истекает кровью в грязи, и я слышу, как он задыхается.
Я встаю перед ним на колени.
— Брат. — Не знаю, что еще сказать. Лгать я ему не могу. —
Ты спас его. Спас меня.
— Ты... моя сестра, — сил у него хватает только на такое объяснение. Но этого достаточно.
Кладу покрытые его кровью руки ему на грудь и плачу. Да, за него. Но и за себя, и за Хантера. За свое разбитое сердце. Они забрали его, хоть он и любил меня и собирался сделать меня своей. Я хотела быть его.
Быть
чьей-то
.
Хоть
чьей-нибудь
.
Хасан умирает тихо, наблюдая за мной, пока его глаз не касается отстраненное выражение смерти, и я знаю: он ушел к Аллаху, если Аллах существует. Я встаю на колени в грязи и крови, склоняясь над холодным телом моего брата - моей последней ниточкой хоть с чем-то - и плачу.
Он был мертв, а потом чудом воскрес, чтобы защитить меня. А теперь он умер вновь. Действительно умер. Я чувствую вонь смерти на нем.
А потом я слышу их у себя за спиной. Злые, раненные, окровавленные мужчины. Иракцы. Я приютила американца.
Они хотят
мою
кровь
за свою
.
Они ее
получат.
ГЛАВА 14
ХАНТЕР
Я
просыпаюсь от боли и от внезапного навязчивого желания вспомнить что-то, что я упускаю или забываю.
Бля, я вспоминаю. Острые копья яростной агонии колют меня, мои руки, ноги, грудь, легкие... сердце. Не в физическом смысле, а в эмоциональном. Мою сердцевину.
Там, где живет Рания.
Я выпрямляюсь и сталкиваюсь с чьим-то подбородком, вызывая ругательства.
— Где она? — требую я.
Дерек сидит рядом со мной, сжимая кровоточащий бицепс.
— Кто? Ах, да, и твоя жалкая спасенная задница не стоит благодарностей, ублюдок. Я тоже рад тебя видеть. Да-да, не волнуйся обо мне, я в порядке.
— Где она? — Я осматриваюсь, чувствуя под собой знакомый гул Хамви.
Я
вижу, как Дасти за рулем оборачивается, чтоб посмотреть на меня: по его щеке из глубокого пореза на лбу сочится кровь; рана настолько глубокая, что за пораженной оборванной кожей виднеется кость. Чинк тоже тут, с дробовиком наперевес, молча пялится на меня; его лицо искажает гримаса, он грязный, ему больно, но крови я не вижу. Бенни зажимает руку, из которой сочится кровь. И Дерек в замешательстве, а также злится на меня за отсутствие благодарности.
Чертовой благодарности.
— О ком ты, черт возьми, говоришь, Хант? — Дерек раздражен, ему больно.
— Девушка. Светленькая девушка. Рания. Где Рания?
— А, она? — Дерек пренебрежительно машет рукой. — Мы оставили ее позади, братишка. Она просто местная проститутка. Ты на пути домой.
— Разворачивайтесь. — Я в упор смотрю на Дерека, и он видит, насколько я серьезен.
— Что? Ты, бля, чокнутый? — Он наклоняется. — Нет, чувак. Не-а. Это место скоро будет кишеть тряпкоголовыми.
— Не называй их так, Ди. И разворачивайся, черт возьми.
Это не просьба.
— Ты едва ли можешь двигаться, — говорит Дерек. — Этого не случится.






