Тем более что потом будет хорошо.
Больно! Как же больно! Ожидания не оправдались, реальность оказалась неприглядной.
Но мне нравится. Нравится смотреть на обезумевшего Кена и понимать — сейчас он полностью в моей власти. Даже больше чем тогда… связанный.
— Госпожа, — тихий полустон, и он откатывается в сторону.
Губы ловят воздух, грудь вздымается, а набухший член пульсирует, выкидывая белесые струйки.
— Сдержался… зачем?
— Нельзя, — Отани хрипит, в подушку, не смея поднять взгляд. Ему стыдно?
— Мне
понравилось, — даже не вру. Действительно… понравилось, особенно его вид во время оргазма.
— Но вы… вам надо… — руки тянутся ко мне как к чему-то спасительному и прежде, чем понимаю, Кен прячет лицо на моей груди. Плечи судорожной вздрагивают и не сразу понимаю, что он плачет.
Тихо глажу по спине, ерошу короткий ежик волос. Слова сейчас лишние — страшно, когда мужчина плачет. Единственное, что можно — это вот так побыть рядом, подставить плечо, позволить ненадолго стать слабым.
Но Отани не желает помощи. Встает, молча одевается и стремительно выходит, оставив меня одну.
Подушка летит в закрывающуюся за ни дверь:
Сволочь!
Теперь моя очередь плакать.
Заснула, обнимая подушку. От слез побаливала голова и сны были какие-то тревожные.
Пробуждение оказалось таким же:
— Наследница!
Я
едва успела прикрыться одеялом. В комнату заглянул охранник:
— Наследница, пришло сообщение, что Глава впал в кому. Вам нужно быть рядом. Завтрак заботливо накрыли, пока я принимала душ. Но на еду времени не
оставалось. Светлый костюм плохо подходил для визита к умирающему, но другого не имелось.
Единственное, с чем пришлось повозиться — макияж. Еще будучи Госпожой
Кошкой я привыкла прятаться за косметикой, и не видела причины изменять устоявшейся традиции.
В коридорах царило оживление. Встречные жались к стенам, кланялись чуть не до земли… или же делали вид, что не замечают меня. Я же искала среди мужчин Кена. Он стоял возле кровати, на которой хрипел опутанный трубками Глава Первого Клана.
Там же находился Председатель Верховного Совета и оба Менети. А я-то думала, они под стражей!
Мысль мелькнула и пропала. Сейчас меня больше всех на свете занимал Отани. А он не обращал на меня внимания, суета врачей волновала его куда больше.
Я
решительно двинулась сквозь толпу, и, к моему удивлению, охрана оказалась чуть впереди: мужчины аккуратно раздвигали мешающих пройти людей. Послышались шепотки — все знали, кто я такая, но я не знала почти никого. Да и ладно!
Аппараты мерно пищали, и, несмотря на усилия медиков, назойливый звук не становился тише. Я остановилась напротив Отани. Теперь нас разделяла только высокая больничная кровать.
Помощник Главы вежливо поклонился и словно забыл о моем присутствии. А я перевела взгляд на деда.






