Ты только проснись, я обещаю, что мы с тобой…
День двадцатый.
— Шаманы сказали, что надежды почти не осталось. Пошла уже третья неделя, но ты так
и не пришёл в себя. Я начинаю подозревать, что тебе на меня наплевать. Наши свидания проходят как-то странно, ты не находишь? Ты всё время молчишь, а я говорю с… почти умершим… Боги, что я говорю! Нет, конечно же, ты жив, милый Форст. Просыпайся, ты хороший, ты не можешь умереть вот так, не сказав ни одной колкости мне на прощание! Не уходи! Я ещё должна тебя отвести в Золотую Рощу, там очень красиво. Я покажу, где в детстве пряталась от слуг, там нас никто не найдёт, даже Смерть…
День двадцать седьмой.
— Наверное, всё действительно зря. Все эти дни прошли напрасно. Можно было бы уже достичь Тарканны, послать весть родным, пара дней и я была бы уже дома, в родном замке. Но… Нет. Я не жалею. Ты меня спас из рук урода под человеческой маской, я тебе очень благодарна за это. Но я представить не могла, что, описанные в романах судьбы прекрасных дам повторю я. Мне было смешно, когда читала про то, как уважаемая леди влюблялась до безумия в своего спасителя, даже если он был не очень красив, дурно пах и донельзя не воспитан. Ты же поломал все стереотипы. И манеры есть, и природой не обделён, и не несёт от тебя, как от загнанной лошади…
День тридцать пятый.
— Сегодня ты выглядишь лучше… Ах, кого я обманываю? Не думала, что я когда-нибудь это скажу, тем более мужчине на смертном одре, но… Наверное, я влюбилась. Отец говорил, что я почувствую, что такое любовь сразу, как только это чувство проявит себя. И даже не зная, что это, я всё равно пойму. Он оказался прав. Я поняла. Форст, я поняла…
Глава 27
Сон. Тягучий будто дёготь. И такой же тёмный. Туман в голове, неясные тени, странные голоса… Голос. Один. Девичий. Илла… Темнота, вдруг, отступила. Прекрасная девушка, дочь благородного герцога. Красивая, хоть и взбалмошная девица. Илла… Ещё чуть-чуть и проявится свет. Вновь этот голос. Будто ручеёк журчит. О чём она говорит? Кажется, зовёт кого-то. Меня? Почему меня? Кто я ей? Надо посмотреть, чем она занимается.
Форст приоткрыл глаза и увидел рыдающую Иллу у своего, лежащего тела.
— Почему ты плачешь? — Хотел было спросить арим, но язык его не слушался.
— Потому что я люблю его! — Отозвалась девушка.
Северянин несколько опешил
от подобного ответа и не нашёл ничего лучше, чем спросить.
— Кого?
— Форста, кого ещё? Что за глупости! О чём я думаю, его, ведь, уже почти нет…
— Как это нет? Я есть.
— Что? Кто это? — Вскинулась девушка.
— Это же я! — Воскликнул Форст, но своих слов не услышал.
Илла подняла покрасневшее заплаканное от долгих слёз лицо, и увидела открытые глаза Форста, в которых читались и радость, и удивление, и ещё множество чувств.
— Форст! — Бросилась он на шею к возлюбленному.






