Дядя пристегнул ремень безопасности и спросил, когда я пристегнул свой, поморщившись от давления на ребра:
— Сильно болит?
— Терпимо.
Машина тронулась.
Я прочистил горло и сказал:
— Наверное, я должен поблагодарить
тебя.
— Наверное, — согласился дядя, глядя на дорогу.
Черт. Это почти как разговаривать с самим собой.
Я опять кашлянул.
— Ну тогда… Спасибо за все, что ты сделал. И прости за то, что тебе вообще пришлось это делать.
— Невероятно. Я все-таки дожил до то этого дня, — улыбнулся он. — А всего-то и надо было, чтобы тебе ребра основательно пересчитали.
Я пожал плечами и спросил как можно безразличней:
— А как дела вообще?
— Что именно тебя интересует?
— Погода, — огрызнулся я. — Давай не будем делать вид, что ты не понимаешь, о чем я.
— Предпочитаю говорить прямо, ты же знаешь. Ты и сам не любил экивоки. Что же изменилось?
Все изменилось.
Разве мог я представить, что полгода буду думать об одной и той же женщине, постоянно прокручивая в памяти ее голос, тело и даже запахи?
За это время я вознес ее на такой недостижимый пьедестал, что падать теперь было больно. Мне хотелось, до боли в груди хотелось, чтобы она ждала меня все это время, хранила чертову верность, которую я не просил ее хранить, но все же.
Я хотел, чтобы она первая выбежала мне навстречу.
Но Элен здесь не было.
А
услышать сейчас от дяди, что вообще-то строптивая русская недотрога давно укатила в свой Петербург или вышла, не дай бог, замуж и вообще-то спокойно живет дальше… С таким же успехом он мог просто протянуть мне пистолет с единственной пулей, чтобы я размазал свои мозги по этому белому кожаному салону.
Я сам допустил ошибку, когда в минуту слабости позволил себе мечтать о ней. Был уверен, что она — та самая. А сейчас просто злился на себя за это, но под руку попался только дядя.
— Прости.
Дядя даже оторвался от дороги и с удивлением воззрился на меня.
— Извиняешься во второй раз за полчаса? Надо же! Даже за пятнадцать пройденных лет я не слышал от тебя двух извинений подряд, как сейчас. Не думал, что скажу это, но тюрьма определенно пошла тебе на пользу.
Я стиснул кулаки, но промолчал.
Прямая, как
стрела, дорога вела нас к городу.
— Я снял тебе квартиру, — сказал Фил. — По правилам тунисского законодательства, после условно-досрочного освобождения у тебя обязательно должно быть свое жилье, иначе тебя отправят обратно за решетку. У граждан Туниса, как ты понимаешь, с этим проблем нет, другое дело — ты. Решил, что ты не захочешь жить в отеле после всего.
— Наверное, да. Спасибо.
— Пожалуйста. Второй пункт на повестке дня — работа. Есть идеи?
— Я могу работать, несмотря на судимость?
— По закону ты обязан, — уклончиво ответил дядя. — А вот найти тех, кто возьмет тебя на работу, будет уже сложнее.
— Ясно.
— Ты немногословен.






