— Я, знаешь ли, не в отпуске провел последние полгода. Что-то еще?
— Ты же понимаешь, что в небо тебе теперь путь заказан?
Вопрос повис без ответа.
Это я знал. С самого начала, когда только попросил Американца привезти мне пару пушек и гранату. Но я надеялся, что смогу найти смысл жизни на земле.
— Где
она? — не выдержал я.
— Кто?
— Ой, ну хватит уже! — взорвался я. — Где Элен? Женщина, о которой я просил тебя позаботиться! Где она?
— Ах, ты про Элен, — кивнул дядя.
И все.
— Ты издеваешься? — сузил я глаза.
— Возможно, — ответил он и рассмеялся. — Боже, Джек. Не могу поверить, что ты так на это ведешься.
— Вообще-то я все жду ответ, Фил.
— Ну раз ждешь… Сегодня Элен отправила первых двух девочек по иммиграционной программе в Канаду. У нее были очень важные дела, поэтому она никак не могла поехать со мной.
В горле пересохло.
— Так она… здесь?
Дядя кивнул.
— Она уезжала после той выходки в карцере, когда обматерила на русском начальника полиции и всю его родню вплоть до седьмого колена, но сейчас она здесь, да.
Я не сдержал улыбки.
— Я был уверен, что мне привиделось.
— Это неудивительно, учитывая, в каком ты был тогда состоянии.
— Так значит, она все-таки занимается фондом? У нее все получилось?
— Получилось, — улыбнулся дядя Фил. — Ты в ней не ошибся.
Сердце ухнуло в пропасть.
Насколько не ошибся? Она ждет меня? Она останется со мной, когда я приеду? Она вообще ждала меня все это время? Умирала от желания встретиться со мной также сильно, как я?
Или всего лишь горячо поблагодарит меня за то, что я сделал, ведь у нее еще не было возможности это сделать, а потом уйдет в свой собственный дом, к другому мужчине?
— Мы почти приехали. Хочешь спросить, что-нибудь еще?
— Как дела у Фараджа?
Это знакомая нейтральная территория. Это проще. Это не выворачивает наизнанку и не заставляет сердце биться, как у трусливого зайца. К тому же, я действительно не знал новостей. Джаммаль Фарадж вышел,
как и планировал, седьмого ноября, меня же продержали вплоть до середины декабря, а выпустили, как и закрыли, особо ничего не объясняя. Это же Тунис. Тут ничего не меняется так быстро.
— О, Фарадж даром время не теряет… — вздохнул дядя. Потянулся к радио и включил.
Было как раз ровное время для очередного выпуска новостей.
За эти полгода я немного подучил арабский, хотя сильнее подтянул французский, на котором часто говорил со мной Фарадж. Так что когда диктор заговорил, я практически все понял:
— … этой ночью близ города Шеазам на границе с Ливией возобновились военные действия. Есть пострадавшие. Власти Туниса обсуждают возможность подвести дополнительные силы, если ИГИЛ снова попытается преодолеть государственную границу…
После дядя опять выключил радио.
— Вот это Фарадж, — сказал он.






