У Поля. Только что-то подсказывает, что следующая встреча у нас с ним вряд ли состоится, сколько бы я не записывалась к нему на прием.
Я протянула охраннику
пропуск. Толку от этого куска пластика все равно больше не было.
А добравшись до номера отеля, нашла под дверью оповещение с требованием освободить его уже завтра до полудня, как и предупреждал меня Поль.
Захлопнула дверь и сползла вниз, подтянув колени к подбородку.
Боже. Что же мне теперь делать?
Глава 11. Джек
Два дня ушло на то, чтобы снова стать похожим на человека. Два дня на полную детоксикацию организма со всеми нелицеприятными вытекающими последствиями, о которых вы не захотите знать. И это наконец-то помогло унять утренний тремор рук, холодный озноб и рвотные позывы и все в таком же духе. Настоящее похмелье это не «ой, что-то голова раскалывается». Настоящее похмелье, как и алкоголизм, это полный отстой и днище, ребята.
И ни один нормальный пилот такого себе не позволяет.
Но я давно перестал быть нормальным пилотом. И даже человеком. Оставался только мужчиной, потому что кровотоку в члене плевать на моральные
дилеммы.
А еще нормальные пилоты буквально пылинки сдувают с собственной формы. Помню, как сам с гордостью расправлял плечи, когда стоял среди других выпускников лётной школы. Как боялся первое время лишний раз сесть, чтобы не испортить стрелки на штанах.
Свою нынешнюю форму, в которой я был той ночью, я нашел скомканной и грязной под кроватью, и вонь от нее стояла такая, как будто она тщательно промариновалась в гробу, пока ее не сняли с какого-то окоченевшего бедняги.
Форма отправилась в химчистку. А я снова блевать.
Этим утром я впервые за долгое время надел свежую, только из химчистки форму, вычищенную до блеска, и расправил плечи с той гордостью, как и полагалось тому, кто был пилотом.
Это и имел в виду Алан, когда говорил, что мне нужно почувствовать себя человеком. Пожить нормальной жизнью. Безукоризненно сыграть роль того, кем я уже давно не был, чтобы обмануть самого себя и усыпить голос совести.
Хотя бы на время.
Знаете, есть огромная разница между тем, когда заходишь в грязный ангар заброшенного аэродрома с заросшими взлетно-посадочными полосами, и тем, когда частный водитель подвозит тебя на отпидорашенной машине прямо к трапу красивого, как конфетка, самолета на глазах
у всего международного аэропорта. Тебя провожают восхищенные взгляды женщин всех возрастов, а мужчины вокруг — это безобидные заплывшие семьянины, а не вооруженные до зубов убийцы.
У меня было еще два месяца до следующего вылета с тщательно охраняемого аэродрома в какой-то тунисской заднице. Еще куча времени. И кто знает, что, может, случится за это время?
Пресса стояла на ушах, и международные организации были подняты на ноги.






