Мама тоже не стала тем человеком, который обо всём в курсе. Она знала только о беременности Эммы.
— Слушай, прости, — говорит отец, занимая место на соседнем шезлонге и вырывая меня из самобичевания прошлого.
Обращаю к нему взгляд и ещё раз прокручиваю диалог, который состоялся между нами последним. После него, мы не общались месяц. Я знаю, что он интересовался обо всём у мамы, которая сама об этом сказала, и я тоже жалел о сказанном. Я видел пропущенный от него, но не был готов и не желал любого общения, которое могло состояться между нами. Мне нужно было время, и я уверен, ему тоже. Сейчас мы тут, сидим напротив друг друга. В его руках моя дочь, которая протягивает крохотные ручки к лицу, пытаясь ухватиться за что-то. Ей всего пятый
месяц, а моей любви к ней бесконечные и бездонные океаны. Я не знаю, кого могу и могу ли вообще любить кого-то настолько сильно, как её.
— Не думаю, что об этом стоит говорить, — качаю головой и встречаюсь со взглядом отца, который отводит его от Сары.
— Я придерживаюсь другого мнения.
Махнув рукой, отклоняюсь на спинку шезлонга и вновь обращаю взгляд к Саре. Когда она рядом, я не могу смотреть на что-то другое. Всё внимание приковывается к ней. Как показали несколько последних часов: ни я один мыслю с данном направлении. Мама, Мэди, Трикси и Эмма кружат над ней, как пчёлки наседки, уложив остальных спать. Конечно, среди четверых парней, Сара на вес золота, и мне страшно за того, кто захочет к ней приблизиться. Я всегда буду у неё на поводу, но вряд ли кому-то предоставится возможность пройти по головам четверых братьев, которые у неё есть. Это хуже, чем проходить все тяготы ада. Клянусь, лучше её будущему парню иметь крылья за спиной и нимб над головой, иначе ему легко свернут шею четыре всадника. И это тоже не самое страшное. Самое ужасное то, что они практически все ровесники, разве что Макс и Сара отстают от сыновей Мэди и Ди на год.
Несколько секунд смотрю в одну точку, после чего киваю.
— Ладно, давай.
— Я не хотел, чтобы так вышло. Вышел из себя, потому что ты молчал. Серьёзно, это не шутки. Я узнал о том, что ты стал отцом только тогда, когда ты им уже стал. Это дерьмово, ты должен меня понять. Когда твой сын или дочь не сообщат об этом, а просто позвонят и поставят перед фактом, ты меня поймёшь. Всё могло быть по-другому, если бы ты ничего не скрывал.
— Были причины.
— Какие могут быть причины? Я не могу придумать ни одну, чтобы скрывать
беременность.
— Я не хочу, чтобы об этом кто-то знал. Это только моё и Эммы.
— Ладно, оставлю это, но какого черта происходит? Я не могу уложить в голове, как вы пришли к тому, что она с каким-то левым встраивает «семью» с твоим ребёнком.
Вопросительно выгибаю бровь, и отец сразу даёт ответ:
— Лиз. Она не хотела, чтобы я выдал что-нибудь не то.






