Конечно, мама предупредила его, что устраивать нам примирительные мероприятия не стоит. Она слишком предусмотрительна.
— Это уже её право, я не вмешиваюсь и не хочу. Мы не вместе, она может быть с кем-то так же, как я. Есть наши личные жизни, есть Сара. Для неё мы будем родителями, остальное неважно.
— Она родила от тебя несколько месяцев назад, а у неё уже есть кто-то. Ты понимаешь, насколько это дерьмово?
— Хотя бы при моей дочери формулируй речь. Мы разошлись год назад, спокойно можно понять. Никто не ставит какие-то рамки, когда можно начинать что-то новое.
Его глаза образуют щелки.
— Ты тоже.
— Что?
— У тебя кто-то есть.
— Никого нет.
— Но был. Надеюсь, хоть на этот раз ты предохранился.
Молча киваю, потому что лгать бессмысленно.
— Она об этом знает?
— Мы не обсуждаем личную жизнь, сейчас они не зависят друг от друга.
— В твоей жизни творится полнейшее дерьмо.
— О, ну хватит,
я же попросил.
— Ей всего пять, — усмехается отец, смотря на Сару. — Ей без разницы, что я говорю, надо только тон выбирать. Ты смеялся, когда я говорил, что всё идёт через задницу.
Вздохнув, качаю головой. Конечно, в этом он прав, Саре понятно только то, что это кто-то родной и его голос игривый.
— Давай просто забудем? — предлагаю я. — Я тоже был не прав.
— Согласен, — кивает отец, в ту самую секунду, как на горизонте появляется Мэйс с хмурым выражением лица.
Нутром чувствую, что-то не так, но стараюсь оставаться равнодушным. Это Мэйс, ему даже спичка не нужна, он может возвести фатальный пожар из ничего.
— Какого хрена? — начинает брат, на что вопросительно выгибаю бровь. — Объясни мне, какого хрена твоя девушка мило отчитывается перед каким-то типом.
— Лучше унеси Сару, — прошу папу. — Тебя можно остановить, его — нет.
Отец усмехается и довольно легко соглашается, направляясь в дом. Он оставляет меня с самим Люцифером,
потому что в периоды гнева, Мэйса можно назвать только так, другое имя ему не подходит.
Брат глазами провожает спину отца и возвращает внимание ко мне.
— Она в отношениях, — говорю я.
Мэйс громко фыркает и смотрит на меня, как на отбитого.
— Да насрать, у неё твой ребёнок.
— И что?
— И ты идиот, вот что.
— Я не буду влезать. Ты не знаешь, что было и почему так получилось. Я не могу заявиться, сказать, что у нас ребёнок, и мы обязаны быть вместе. Люди разводятся и продолжают его воспитывать.
— Так поступают только идиоты.
— Конечно, ведь по-твоему лучше держаться за что-то несуществующее и показывать это ребёнку, чем отпустить, быть счастливым и продолжать показывать то, что родители могут прекрасно ладить без совместной жизни.
— Продолжай убеждать себя в этом.
— Я ни в чём себя не убеждаю, наоборот, пытаюсь донести до тебя то, как могут поступать взрослые люди.
— Да, конечно, верю.






