Меня всерьёз раздражают его слова и мнение. Я буквально рычу из-за негодования. Из нас двоих это он должен быть тем, кто говорит подобное, а не я. Он старше, а кажется, что наоборот. Если не ошибаюсь,
именно я дышу подобно разъярённому быку, потому что Мэйсу всё по боку, он лишь усмехается, моментально меняясь в настроении, что раздражает ещё больше. Он как качели.
— Удачи.
— Я хочу тебе врезать.
— Знаешь, почему? Ты понимаешь, что я прав, тебя это бесит, — небрежно бросает он. — Думаешь, что ты сама мудрость и снисходительность, чуть ли не Иисус. Если бы на моём месте был кто-то другой, мама например, ты бы не злился так. Тебя заводит сам факт моей правоты, а знаешь почему?
— Удиви меня, — цежу я.
— Потому что ты тупой придурок.
Поднимаюсь с шезлонга и разворачиваюсь на пятках, желая унести ноги до того, как начну перепалку или хуже того, драку, со старшим братом.
— Ничего другого от тебя не ожидал, — говорю я, направляясь в дом.
— Продолжай смотреть на неё, пока какой-то тип снимает её трусики.
Из груди вырывается рык, и я возвращаюсь обратно, отталкивая Мэйса со всей дури, что успела накопиться и накалиться. Я взглядом выжигаю под ним землю, но брат лишь самодовольно усмехается в ответ, не придавая значения тарелке, что полетела на каменную кладку.
— Мама тебя убьёт, — парирует Мэйс. — Она ненавидит разную посуду, а ты только что разбил одну тарелку.
— Ты вынуждаешь меня.
— Вынуждаю не быть кретином, а забрать своё?
— Что происходит? — за спиной раздаётся голос мамы, но холодок по позвоночнику пробегает вовсе не из-за её строгого тона.
— Эйден только что разбил тарелку.
— Ты спровоцировал меня.
— Вы можете сосуществовать мирно? — вздохнув, спрашивает она. — Оба стали отцами, а в голове ничего не прибавилось.
— Я бы сказал, что у одного из нас поубавилось, — говорит Мэйс.
— А у другого ничего не изменилось, — добавляю я. — Он продолжает учить, но не все живут или должны жить так, как он хочет или считает правильным.
— Прекратите
оба, — перебивает мама. — Сколько можно? Вы слишком разные. Не вмешивайтесь в жизни друг друга.
— Я не хочу, чтобы мой младший брат был слюнявым кретином, который не может взять и забрать своё.
— А я не хочу, чтобы мне указывали и учили правильному и неправильному. Только я знаю, что нужно мне, и что нужно ей. Ты эгоист, потому что думаешь о себе, тебя не волнует, чего хочет другой. Думаешь, Трикси сказала бы тебе спасибо, если бы ты принуждал её быть рядом? Она бы мучилась, зато ты рад, ведь получил своё.
— Она слишком гордая, чтобы признать, что хочет быть со мной.
— Почему ты не рассматриваешь другие варианты?
— Потому что мне не надо видеть, я знаю и чувствую. Может устраивать войну, но мы оба знаем, что я прав.






